Сказал, что случилось это давно,
Что не было звезд, и было темно.
И только угрюмый кузнечик кричал,
Да ветер назло сильней тучи сгущал.

Рыбак одинокий в тот час не уснул,
Решил искупаться и в воду шагнул.
Но вдруг увидал впереди яркий блеск,
Волос рыжих облако. Слышался всплеск.

Рыбак обернулся на звук второпях,
Русалка несчастная билась в сетях,
(Их он давно меж камней натянул).
Не веря в реальность, себя ущипнул.

Увидеть такого не ожидал,
И холодок по спине пробежал,
Но всё же к русалке решил подойти,
Чтобы сказать одно слово: «Прости».

Легенду он древнюю вспомнил тогда:
Кто видит русалку, того ждет беда.
Но силу любви побороть он не мог,
Жалел, что так долго был одинок.

Русалка сверкала улыбкой своей,
И сердце мужчины стучало быстрей.
От медленных взмахов блестящим хвостом,
Кипящая нежность терзала огнем.

Он взгляд отводил, лицо прикрывал,
И словом плохим ее называл.
Но женщина-рыба уплыть не могла,
Плетеная сеть вокруг тела была.

Он кожи холодной коснулся рукой
И был зачарован ее красотой.
Как чудно, что есть на земле существо,
Такое прекрасное, как волшебство.

Русалка мужчину взглядом пленила,
Поближе к себе руками манила.
Шептала: «Любимый, освободи.
На дно ты морское меня отпусти!»

И ловкой рукою он сеть разорвал,
И раны на теле ее целовал,
И тихо звучали их голоса,
Мужчина поверил вдруг в чудеса.

Сказала русалка: «Поплыли со мной.
Укроешь свой взор под нежной волной…»
И только луны свет сквозь тучи пролез,
Рыбак одинокий в пучине исчез.

Он счастье свое наконец-то нашел,
И не жалел, что из жизни ушел.
Теперь по ночам при свете луны
Два силуэта на камне видны.

Я сны чужие не ворую!
И чтоб порадовать других,
Я разные слова рифмую,
Но… будет кратким этот стих!

Взбираются на трон морозы,
Держа в руках свой оберег,
И превращают неба слёзы
В кристальный белый снег.

Вокруг повисли бахромами
Кусочки крошечного льда,
Они над сонными домами
Поблёскивают, как слюда.

От холода замёрзли воды,
И птицы громко не поют,
А эти зимние невзгоды
Урок обещанный дают.

Они метели закружили,
И иней на ветвях царит,
Всё утонуло в белой пыли,
Мир завороженный стоит.

Зима, зима, ты брось угрозы
И не брани покров земли,
Тебе не видеть его слёзы, —
Весна теплеется вдали!

Там догорают слёзы, страх
И, озаряя небосклон,
Несётся пепел – серый прах –
В могильный, вечный сон.

И пламя озаряет лес,
И искры высоко видны,
Они взлетают ввысь небес,
Как стрелы прожитой войны.

Их накрывает бледной мглой,
Встречает пена облаков.
Возможно, там их дом родной,
Без слёз, без жизненных оков.

Но людям нет пути туда,
Свободы край закрыт для них.
Им не оставить там следа
И не увидеть мест святых.

Быть может, только после смерти
Душа покой там обретёт.
Конечно, если её черти
Не унесут в подземный грот.

Ты говоришь, что жизнь пуста,
Что лето потеряло краски;
И, стоя на краю моста,
Не веришь в нежность женской ласки.

Так прыгай! Что же ты стоишь?
Зачем позвал меня сюда?
Быть может, ты в аду сгоришь,
И не останется следа.

Ты много сделал на земле,
Что было мерзким и глухим,
И только сегодня в этой тьме
Осознаёшь себя плохим.

Не надо слов бросать пустых
И прятать взгляд под длинной чёлкой,
Ты не вернёшь тех дней былых,
И я не засмеюсь так звонко.

Ты хочешь прыгнуть? Так вперёд!
Я останавливать не стану.
А что со мной произойдёт?
Я не цветок, я не завяну.

Не обвиняй меня, не надо.
Из нас двоих виновен ты.
Прощай, я буду только рада;
Ведь ты разбил мои мечты.

Зачем так поступил тогда?
Что нет ответа? Ты молчишь.
Пусть унесёт тебя вода!
Так прыгай! Что же ты стоишь?!

Взгляни на тёмный свод небесный,
Всех звёзд тебе не сосчитать,
Там месяц тонкий и чудесный
Их вывел погулять.

Пройдись между домов уснувших,
Пусть к морю спустится твой путь,
И не жалей часов минувших,
Их больше не вернуть.

А впереди простор глубокий
Раскинется у твоих ног,
Там пароходик одинокий
В долине ветра изнемог.

Он издаёт гудок небрежный
И рассекает носом вал,
Как странник гордый и мятежный
В пучине моря застрадал.

На палубе огни сверкают,
Все люди в золоте, в шелках,
А в небе звёзды догорают,
Уже рассвет развеял страх.

Теперь тебе на сердце легче,
И об одном тебя прошу:
Ты обними меня покрепче,
Я счастье людям приношу!

Я улечу на небо к звёздам,
Я задохнусь от пустоты,
Я знаю, будет слишком поздно
Вернуть погибшие мечты.

Меня накроет с головою
Отчаянья тяжёлый стыд,
Ведь я возьму, возьму с собою
Боль вашу от моих обид.

Вы вспомните характер скверный
И разорвёте этот стих,
Ответ мой снова был неверный,
Ищу ошибки я в других.

Теперь меня не будет с вами,
Быть может, к лучшему оно;
Я раздражала вас словами
И поведеньем заодно.

Я погружусь в пучину тёмной,
Настигнувшей меня волны,
Поскольку не бывать мне скромной,
Исчезну в отблеске луны.

И упаду на дно морское,
Чтоб не томиться от огня,
Пожалуйста, прошу одно я:
«Забыть всё и простить меня!»

О быстрых скачках думать перестала
Весь день ходила в тесном хомуте.
Нога с гнилым копытом захромала,
И волосы запутались в хвосте.

Она была приземистой, каурой;
Глаза всегда сияли, как кристалл,
Но звал ее хозяин просто: Дурой
И вместо сахара кнутом стегал.

Она томилась по ночам в сарае,
Разглядывая звезды сквозь дыру.
Мечтала о небесном крае,
Хотела, чтоб не били поутру.

Но, несмотря на тяжкое страданье,
Лошадка, утопавшая в грязи,
Ждала хозяина и издавала ржание,
Издалека заслышав грозные шаги.

И вот однажды днем дождливым
Он с злостью стойло распахнул ее:
Идем, — промямлил голосом сварливым. –
Закончилось твое несчастное житьё.

Лошадка, ничего не понимая,
Приветливо головку наклонив,
Плелась за ним от боли изнывая,
Губами нежными железо закусив.

Он вел ее на страшное мучение
К «старухе» в капюшоне и с косой.
Кобылка шла, не веря во спасение,
Вперед: к машине грузовой.

Нетвердой поступью по трапу поднималась,
И слёзы сыпались из лошадиных глаз.
Ах, неужели жизнь сломалась,
И наступил последний час?

Ногами ослабевшими стучала
О борт машины. Прыгала, ржала
И взглядом добродушным умоляла
Хозяина. Звала его, звала…

И перед смертью старая кобылка,
Закрыла свои грустные глаза,
Коснулась твердая рука затылка.
А в мыслях он и мисочка овса.

Не бейте лошадей, забавы ради,
И не кричите, к ним в загон войдя,
Они простят вас при любом раскладе,
Но дело в том: простите ль вы себя?

Он стоит там, как изгнанник,
Тайну бытия храня,
Испугавшись его, странник
Гонит резвого коня.

А внизу поток глубокий
Пеной вод своих бурлит,
Ждёт, что крест тот одинокий
Тихо с ним заговорит.

Но безмолвствует страдалец,
Погружённый в мрачный сон.
Лишь орёл, степной красавец,
Звуком наполняет склон.

И томится крест тревожно,
Заколдованный судьбой,
Силы черпает, возможно,
Из могилы под собой.

Он в течение столетий
Поглощён одной мечтой:
Ему хочется согреться
Человеческой слезой…

Разыгралась непогода,
Моросящий дождь прошёл,
Ожила тогда природа;
К кресту путник подошёл.

Он упал на холм песочный,
Громко, громко зарыдал:
«Это ты, я знаю точно!
Долго я тебя искал!»

И довольным крест остался
В полуночной тишине.
Скоро белый день начался,
Солнце машет вслед луне.

Человек тот очень часто
На могилу приходил,
Зачарованное место
Он душою полюбил.

Но не может жизнь продлиться
Хоть на несколько минут,
Все, кто даже не простится,
Обязательно умрут…

На краю грозящей бездны,
Как курган среди долин,
Заколочен крест железный,
Рядом с ним ещё один.

А внизу поток глубокий
Пеной вод своих бурлит.
«Крест теперь не одинокий», —
В тишине он говорит.

Дорога лентой вдаль тянулась,
Дома стояли по краям;
Зачем она к нему вернулась
И не поверила друзьям?

Глаза, как прежде, не блестели,
И пустота царила в них;
Снежинки пухом вниз летели,
И ветер от мороза стих.

Она все ближе прижималась
К проезжей части для машин,
В надежде, чтобы жизнь сломалась
И растворилась, словно дым.

А было время, пред закатом,
Они сидели на полу
В том доме, тишиной объятом,
Принадлежавшем лишь ему.

Она смеялась звонко-звонко,
А он смотрел в ее глаза
И говорил: «Моя девчонка,
Как сильно я люблю тебя!»

То были лишь слова пустые,
Окутанные ложной мглой,
И отношения простые
Распались этою зимой.

Все ближе к дому подходила
Девчонка в сереньком пальто.
О, как она его любила!
Но он так поступил. За что?

А по дороге, льдом накрытой,
Машина черная неслась
Она успела обернуться.
Все точка. Жизнь оборвалась.

И скажет сердце моё: «Стоп!
Довольно, хватит, я устало.
Тебе готовят красный гроб,
Свой век уже я отстрадало».

И соглашусь тогда я с ним,
И медленно глаза закрою,
И будет выходом одним:
Проститься с жаркою порою.

Недалеко между холмами
Я присмотрела новый дом,
Там тополя стоят рядами,
Туда отправлюсь я потом.

Проститься с миром будет трудно,
Но это можно пережить,
Я буду в хороводе чудном
По небу с ангелом кружить.

Моя могила, пусть простая,
Нарядная мне не нужна,
Укроет взор, а птичьи стаи
Расскажут, что пришла весна.

Не плачьте надо мной, родные.
Я буду в мире тишины,
Там горе, слёзы и унынье
В любовь и свет погружены!