...Беспокойные южные звёзды на небе сияли
И светящийся след пропадал за кормой в полумраке,
И манили вперёд бесконечные звёздные дали,
И белели в ночи сединой капитанские баки.

Ну а ветер крепчал, и стучали промокшие снасти,
Непокорные волны хлестали и слева и справа,
И во все паруса белый бриг подгоняло ненастье,
Чтобы завтра, в порту, погулять нам, дружище, на славу.

Не забыть бы, не забыть бы
Письмецо домой отправить.
В кабаке не натворить бы
То, что после не исправить.

Не влюбиться бы в красотку,
Что братву у стойки встретит,
И умчаться с лёгким ветром
На рассвете.

Ночь в облаках,
В облаках холодных звёзд,
Мерцает, волнуется море.
От родника
Притечёт издалека
Мне счастья река — или горя.

Остров в ночи,
Там гитара прозвучит,
Но песня уйдёт недопетой.
Но, от забот,
Мне гитара напоёт
Мотив, что исчезнет с рассветом.

И течёт серпантин, и звенят голоса озорные,
Что не помнят меня, и не судят меня, слава богу.
И болеют их души, и плачут, пока молодые,
И уходят туда, где я буду их ждать — понемногу.

Буйный ветер кружил над моей головой,
Поднимал меня вверх, наполнял паруса.
Тихий голос земли прошептал мне «постой!»
И кричал, вслед за мной уходя в небеса.

Призрак давнего счастья, забывчивых дней,
Бескорыстие ласковых, искренних слов.
Тихий голос шептал: «возвращайся скорей»,
И сквозь ненависть вдруг оживала любовь.

Свежий ветер из дальнего края принёс
Зелень летних деревьев и запах травы,
Аромат тёплых губ, непослушных волос,
И доверчивость глаз неземной синевы.

Белых крыльев размах и сияние дня...
Тихий шёпот о том, что уже не вернуть...
На две части они разрывали меня, —
То ли вверх, то ли вниз неразведанный путь.

Звезды молча застыли, кругом темнота,
И судьбу я пытаюсь прочесть в тишине.
Где, скажите, и кем же окажется та,
Что поможет найти утешение мне?

Ты не любишь меня и любить не даёшь,
Утекает жизнь без следа.
Если всё понимаешь и лучшего ждёшь —
Будь ты проклята навсегда.

И тёплый ветер тёк сквозь темноту,
И гладил кожу, и шептал о том,
Как птицы умирают на лету,
Как листья оживают под дождём.

И хлопья неподвижных облаков
Чернели одиноко в вышине,
А я летел, не помня ни о ком,
Вперёд и вверх — к серебряной луне.

И ночь прошла, и я уже устал,
Когда на горизонте заблестел
Холодным светом призрачный кристалл,
К которому сквозь звёзды я летел.

И сны мои окончились на миг,
И на меня взглянул сквозь облака
Среди других, могучий горный пик,
И в тень его укрытая река.

И я спустился вниз, и отогрел
Из льда холодный камень, и стеной
Взметнулось небо молча надо мной,
И тёплый ветер горько засвистел,
А я взлетел, и повернул домой.

* * *
Родители уходили,
Я ждал, чтоб закрыть, потом
Мы с другом сидели, пили,
Трепались о том, о сём,

Но что-то меня давило,
Мешало сквозь ерунду
И я, закурив, через силу
Решил – что тут ждать, пойду.

Но медленно, тихо и строго
Сквозь щели пробился свет.
За дверью вела дорога
И это мне был ответ.

Сквозь листья солнце светило
Мы спрыгнули с другом вниз
И я позабыл что было,
И так начиналась жизнь.

* * *
На ржавом борту заблестело солнце,
Когда мы скинули жёлтые ветки,
Она будто знала, что нас дождётся –
Скрипучая, старая вагонетка.

В промасленный холст завёрнуты ружья
И к ним тяжёлые патронташи,
Теперь мы знаем, что это нужно,
Мы снова знаем, что это наше.

Лихорадочно, лихорадочно,
Как боясь не успеть, по кругу,
Бестолково и беспорядочно
Мы метались, шальные, с другом.

Нас просто обмануло это солнце,
Когда я был таким же сумасшедшим,
То верил, что когда-нибудь вернётся
Ко мне всё то, что я считал прошедшим,

Прошедшим для меня, и лишь забытым,
И кем-то вновь рассказанным однажды,
Я вспоминал, что был чуть-чуть убитым,
И вспоминал, что даже был отважным,

Потом я понял… Что же, ну налей,
Налей ещё, и посмотри вокруг.
Куда ты смотришь – вот мой мавзолей –
Бутылка водки, курево, и друг.

* * *
И тут я захотел побыть один,
И всё вокруг внезапно взорвалось,
И комната растаяла как дым,
Когда моё желание сбылось.

Я сел на мягкий, золотой песок
И заглянул в сиреневую даль,
Какой-то неприятный голосок
Нашёптывал про грусть, и про печаль.

Я плюнул в накатившийся прибой
И он лизнул подошвы моих ног.
Я был опять наедине с собой
И ничего придумать я не мог.

И девушка, которую звали Женя
Ко мне подошла, и присела рядом,
И я сидел молча, и без движенья,
И мне ничего больше не было надо.

Я выключил солнце и выключил ветер,
Оставил только звёзды и море,
И ей рассказал обо всём на свете,
И вспомнил почти позабытое горе,

И даже про слабость… А звёзды светом
Её мягкий профиль мне рисовали,
А я говорил, и не думал об этом,
И сам себя понимал едва ли.

* * *
Мы жили с ней на острове вдвоём,
Купались в тёплом море, загорали,
Бананы переспелые жевали,
Или мечтали – каждый о своём.

Потом мне стало скучно. И тогда
Я выдумал нам племя по соседству.
И это была цель, и было средство,
Мы приходили каждый день туда,

Был тощий вождь, морщинистый и важный,
И были люди, и была еда,
И негритята бегали по пляжу,
А в жаркий знойный полдень, иногда

Я отправлялся в лес, а там звала
Всё дальше в глушь заросшая дорожка,
И негритянка, гибкая как кошка
Меня в зелёной тишине ждала.

Чёрной птицей взлетел я над серыми тучами,
Капитаном туманных своих бригантин,
И звездой засияло всё самое лучшее,
Ведь на этой земле я остался один.

В стылый воздух последнее слово не скажется,
Кружит снегом метель, укрывая рассвет,
Застилая глаза. И обманчивым кажется
В непроглядной ночи удивительный свет,

Но я знаю, когда промелькнут расстояния,
Это солнце, в сиянии нового дня
Прикоснётся ко мне ослепительным пламенем,
Так же сладко, как ты целовала меня.

Пусть в вышине полёт
Не остановишь твой,
Твоя земля зовёт,
Зовёт тебя домой.
Звезда чужих планет
Сверкает там вдали,
Как мотыльки на свет
Уходят корабли.

Я пойду ему навстречу,
Скрою взгляд под капюшоном,
Чтоб глаза не искалечить
Маяком, в ночи зажжённым.

И прислушиваясь к звукам,
Торопливыми шагами
Потревожу город стуком
Мостовой под каблуками.

Стены будто из картона,
Ну а воздух всё плотнее,
И бессмысленность знакома,
Только чувства холоднее.

Вот причины и ответы,
Цель близка. И даже жалко.
Доставая сигареты
Тихо щёлкну зажигалкой.

Смутный образ — небо, поле
Вдалеке мелькнули где-то...
И взревел в припадке боли
Мир ослепнувший от света.

Я один стою. И тихо
Темнота меня качает.
Бродят люди, ищут выход
И меня не замечают.

Я один в холодном свете,
Мне не хочется сражаться.
Край одежды треплет ветер,
Молча призраки кружатся.

Воет вьюга, плачут дети
На морозе застывая.
Я один на белом свете,
А куда идти — не знаю.

Жадно бабушки судачат
На скамеечке у входа,
Жеребёнком в поле скачет
И беснуется свобода.

Мне из зеркала машет друг —
Самый старый из всех друзей.
Стёкла вдребезги — вот и звук,
Как бальзам для души моей.

Отразившись последний раз
Разлетаюсь куда хочу.
Пара серых, огромных глаз,
Загляну туда, помолчу.

В голове одна пустота,
Только слышно – шаги и звон,
И уютная темнота,
Как спокойный, глубокий сон.

В тишине прозвучал звонок
Но никто не ответил мне,
Только девушка из кино —
На афише в пустом окне.

Тает эхо холодных слов,
Обвиняющих слёз твоих,
Стёрлись краски, ушла любовь
И оставила нас одних.

Ночь закончится всё равно
И исчезнет моя печаль,
Только девушка из кино
Улыбаясь, посмотрит вдаль.

Снег пушистый, тишина,
Постоим на мягких лапах,
Ощущая тёплый запах
Из открытого окна.

Нежный, мелодичный смех,
Семь аккордов на рояле,
Чьи-то пальчики сыграли
Эту музыку для всех.

Запах… Пряники, калач,
Шёпот ласковый на ушко
И в измятую подушку
Чей-то тихий, тихий плач

Где та ненависть, что превратит меня в зверя,
И взорвёт мою душу за шаг до любви?
В чём тот страх, что меня поджидает у двери
И оконные стёкла измажет в крови?

Где тот дождь, что меня без остатка размоет
И заставит струиться прозрачным ручьём
К той великой воде, где начало покоя,
Где уже не придётся жалеть ни о чём.

С меня ручьями льётся пот,
А я шагаю и шагаю,
И мне всё кажется, вот-вот,
И наконец я отгадаю,

Узнаю цель, увижу свет,
А может в тишине услышу
Тех, кто уже поднялся выше
И до меня нашёл ответ.

Из трещин капала вода,
Тяжёлый свод давил на плечи,
А коридор был бесконечен,
И опускался в никуда.

Но для других — твои печаль и смех,
И для других — мечты и поцелуи,
А я — я просто не любил другую,
Мне было просто наплевать на всех.

Надолго ль память солнечного дня?
Жара, любовь, мечты, сентиментальность...
Ты медленно уходишь из меня
И тихо превращаешься в банальность.

Приходи ко мне домой просто так,
Если б знал, какой я был чудак.
На столе полпачки наших сигарет —
Её нет,
её нет.

И не боль, и не обида, не обман...
Значит, время мне наполненный стакан
Философски рассматривать на свет —
Её нет,
её нет.

Но потом, когда наступит тишина,
Вдруг покажется, что в комнате она.
«Я вернусь» — мне то ли шёпот, то ли бред.
Есть любовь.
Грусти нет.

И мне никогда не делавший зла
Умрёт от руки моей,
И в звоне клинков придёт тишина,
И нежность придёт за ней.

Горячая кровь, горячая кровь,
И пылких надежд дурман,
Но это любовь, но это любовь,
А значит — обман.

Закончился бой, не ждать перемен,
Сражений огонь затих,
И сладость любви, и горечь измен
Я выпью из рук твоих.

А в церкви поют анафему нам
И свечи горят во мгле,
Но дети спешат по нашим следам,
И крепко сидят в седле.

Свет солнца весной согреет поля,
Разбудит опять мечты,
И новую кровь впитает земля,
Чтоб ярче цвели цветы.

Нет ни берега, ни направления,
И куда ни плыви — всё равно
Равнодушно подхватит течение
И спокойно уложит на дно.

Против вы ничего не имели,
Просто что и имел — упустишь.
Не могли, не должны, не хотели
Вы заметить такой грусти.

Ты другим и другому напела,
Я над скукой твоей не властен.
Не могла, не должна, не хотела
Ты заметить такого счастья.

Легкомыслию странная верность.
Ни к чему б отцвели мои розы.
Просто не поняла, наверно,
Ты пацанью тоску и слёзы.

Живые огни и звуки
Останутся позади,
Отыщут костлявые руки
Проклятье в моей груди.

Иссохшие пальцы нежно
Дотронутся до щеки,
И я отряхну небрежно
Остатки своей тоски.

Прекрасное юное тело
Расползшееся в скелет.
Осветит луна несмело
Уродливый силуэт,

А я отпущу свою душу
Прислушаюсь не дыша
И буду тихонько слушать,
Как бьётся твоя душа.

Пусть всё что было, разобьётся о цемент,
Пусть злые мысли тихий летний дождь разрушит,
А мы с тобой исчезнем здесь в один момент,
Немного отдохнём и успокоим души.

Для нас в огне камина затрещат поленья,
И воздух станет тёплым, и спокойным — вечер,
И мы с тобой немного станем откровенней,
И ноющие ссадины в душе залечим.

Холодных тёмных залов закоптились стены
От дружеских пиров тех, кто земле оставил
Осколки чистых душ своих — на гобеленах,
И нас с тобой — как исключение из правил.

Им суждено в наш замок возвращаться снова,
Нашёптывая на ухо за былью небыль
По комнате носиться позабытым словом,
Чтоб с языками пламени взметнуться к небу.