Сколько было вздорных и пустых речей,
И между молитвами ближних осуждение.
Не очистят это ни огонь свечей,
Не елей церковный, с ладаном каждение.

Крестики надели мы, чтоб свой крест нести.
Крестик – не гарантия чуда и спасения.
Разве те мы ценности выбрали, пути,
Чтоб могли надеяться хотя б на воскресение?..

Где терпенье мирное напастей и скорбей,
Искушеньям твёрдое противостояние?..
Ближе Царства Божия грех нам, хоть убей,
И не остановит нас всех Святых сияние.

Завтра праздник Веры, милости, любви.
Не желудка радость, а души пощенья.
Вновь возводят храмы Спаса на Крови.
Теплится надежда на Его прощенье.

22 апреля 2006 г.

Где вместо гирьки – Ириса росток
Печаль зимы прошедшей перевесит.
А завтра солнце оживит восток,
И хлынет зелень в города и веси.

Вчерашний снег был превращён в туман,
Заполнив волшебствОм дворы и парки.
Пока не виден в небе птичий караван,
Но он – в пути и с ним весны подарки.

Дождь вылакал тумана молоко,
И землю вылизал до черноты, как кошка.
И воздух свеж, и дышится легко,
И вид на жизнь яснее из окошка.

На речке – лёд, у лУнок – рыбаки.
Но первая вчера вернулась стая чаек,
И так возвышенно — летели — высокИ,
Что мы как Ангелов их на земле встречали.

Вот дождь закончился, и небеса светлы,
И парк за речкой набирает краски.
Неделя – и пушок пробьётся у ветлы,
И свет затеплится в душе Христовой Пасхи.

9 апреля 2012 г.

Это было как новая эра,
Новой жизни восход и заря,
Я жила на Incognita Terra*,
И, казалось, живу я не зря.

По утрам было в доме прохладно,
Но душа согревалась лишь там, –
Где и запах мне мил, словно ладан,
И так дОроги сердцу места.

Я на кухню спускалась, перила
Обнимая счастливой рукой,
И напиток амброзий варила.
В доме дрёма была и покой.

Я ждала, когда дочка проснётся,
Чтоб увидеть роднУю мою. –
День как зыбкое счастье начнётся
В этом хрупком заморском раю.

Мы за время разлук отдалились, –
Кто сказал, благотворны они?..
Друг на друга порой даже злились
В эти краткого счастия дни.

Но сквозь сумрак обиды недолгий,
Озаряясь улыбкою вновь,
По призванью небес, не по долгу,
Пела песни свои нам любовь.

Мы ходили купаться на море,
Любовались в порту на закат.
Что мне прошлая жизнь с её горем,
Когда в сердце моём – дивный сад!

Так отрадны и речь, и прогулки,
И вечернего порта огни.
Я и в снах по брусчатым проулкам
Временами брожу, как в те дни.

Если спросят, была ли счастливой,
Безусловно счастливой хоть раз, –
Вспомню время морского прилива
И с любовью, и с нежностью вас, –

Вас, мои дорогие! Простите,
Если чем-то обидела вдруг.
Отпустите мне грех и впустите
Птичку мира в тепло ваших рук.

На меня не держите вы сердца:
Я вас очень и очень люблю.
Где бы клад откопать из сестЕрций**? –
Я билет в своё счастье куплю.

21 сентября 2007 г.

* Terra incognita – неизвестная, незнакомая земля.
** СестЕрций – древнеримская серебряная (а затем бронзовая) монета.

Послал ко мне Ты Серафима,
Чтоб светом веры озарил,
Чтоб не прошла близ храма мимо,
Он о Тебе мне говорил.

Твой крест был горше, тяжелее.
Ты принял смерть, чтоб дать нам жизнь.
Ты вынес муки, нас жалея.
Я в горе слышала: «Держись!

И укрепляй свой дух молитвой!
Своих не брошу Я в беде».
Я с Богом выстояла битву
Назло трагической судьбе.

Но этот бой – он не последний.
Не жди ослаб от тёмных сил.
Жизнь – лишь добра и зла посредник.
Прости людей, как Он простил.

Прости отчаянье Отчизне, –
Хоть не добра, но всё же мать.
И возрождайся с верой к жизни,
Чтоб вновь надеяться и ждать.

Март 2007 г.

Сны опять сбываются:
На дворе теплынь.
Холод забывается
И души полынь.

Травки тянут к солнышку
Стебли-лепестки.
Птички чистят пёрышки.
Проснулись мотыльки.

Голубой подснежник
Светит тут и там.
В сердце зреет нежность
К людям и котам.

Кот обнюхать ветку
Томно подойдёт.
Глазки, как конфетки,
И во взгляде – мёд.

Ловкая синичка
Семечку крадёт.
Засвистели птички:
К нам весна идёт!

Кустикам фиалковым
Радуется глаз.
Хорошо бы, дай-то Бог, –
Не в последний раз.

17 апреля 2005 г.

Потому что в ней – весна,
Первые цветочки,
Лазуритовая Цна,
На деревьях почки.

Птичьим песням внемлет слух,
Живность вся не зябнет.
Выскочил на свет лопух,
На тропинку – зяблик.

Голубой, как небо, клюв,
А бочок – малинов.
Обеднеет птицей юг:
Клин летит за клином.

К нам летят скворцы, дрозды,
Лебеди да гуси.
Здесь весна взяла бразды,
Чтобы править Русью.

Все забуду страха сны,
Все конфеты-сласти.
Безусловнее весны
Нет на свете власти!

1-2 апреля 2007 г.

Лохматым встреченным собакам,
Подснежникам то тут, то там,
И промышляющим по бакам
Воронам, галкам и котам.

Забыты прежние мотивы,
Дождливой осени слова.
Вот-вот пушок распустят ивы,
И зашумит весны молва

Среди раскидистых черёмух,
Среди сиреневых кустов,
Берёз листочков клейких, клёнов,
В пролётах голубых мостов.

И синевой засветят дали,
Зазеленеет лес вдали.
Весна нажмёт на все педали
Оргáна звучного земли!

3 апреля 2007 г.

Защищая дворняжку «Джульетту»,
Злой «Ромео» лишил меня сна:
Он устроил лихую «вендетту». –
Виновата же в этом весна.

Даже Рэкс, пёс знакомый, влюбился
В ту, что раньше и не замечал.
Все смеются, что Рэкс, мол, женился,
И от сильной любви отощал.

На минуту оставить не может
«Беатриче» лохматую он,
Его ревность сердитая гложет,
Чтит от силы звериный закон.

Гонит прочь он соперников рьяно,
Все забавы забыв до поры.
Порастут скоро страсти бурьяном,
Появились уже комары.

Отыграют собачьи гормоны,
Станет тихо в обрыве ночном.
И весенние синие звоны
Зазвучат колокольцами в нём.

3 апреля 2007 г.

Вот первый тянется к теплу и свету крокус.
Вот кот погладиться о ногу подойдёт,
И я его поймаю в фотофокус, –
Пускай на фото этот миг живёт.

Запечатлю подснежник и фиалку,
И сныть, что в старом парке, отражу.
Мне времени на красоту совсем не жалко,
Её весной повсюду нахожу.

Увижу лес ли в синеватой дымке,
Иль отражение небесное в реке,
Берёзку в зеленеющей косынке,
Миг, – фотоаппарат уже в руке.

Щёлк, щёлк, – мигает глаз затвора,
В нутро своё картинку унося.
Подкрадываюсь к птичкам тихим вором,
В пейзаж свой чуждый образ привнося.

Гоняюсь за шмелями на полянке:
Чтоб «живность» снять, скажу вам, нужен труд.
Обползала все бугорки уже и ямки,
Чтоб глаз кошачьих «щёлкнуть» изумруд.

Вот рыжий пёс (зовут его Чубайсом)
Фотомоделью смотрит на меня.
А вот «солдатики»: давай-ка, нагибайся,
Чтоб «крупным планом» их застичь у пня.

Ах, сколько уж отснято «крупных планов»!
Я с фотоSONYй счастлива до слёз!
Пусть манят красками других телеэкраны, –
А мне милее зелень первая берёз.

Апрель 2007 г.

Увидела: не всех ещё трясиной
Меркантилизма затянуло вглубь, на дно.
Художник жив, его душа – картина,
А пища – вдохновение одно.

Смотрела на полотна. Звуки флейты
Баюкали, былого боль глуша:
Не плачь, душа, о прошлом не жалей ты,
Смотри, как жизнь в полотнах хороша.

Она всё та ж, и всё-таки другая, –
Привычкой глаз, как катарактой, замутнён.
Здесь красота – воспоминанье рая –
Не ведает пространства и времён.

Её лишь научиться надо видеть,
Взяв непосредственность ребёнка, простоту.
Нас можно обокрасть, и оболгать, обидеть,
Но не отнять у жизни красоту.

28 июня 2006 г.

И вот звонок – судьбы звенит сигнал.
Он голосом звучал художницы Ирины.
Был праздник города в тот день – «базар-вокзал».
Чужие звали, мне не надо, я шла мимо.

Мне праздники свои лишь по нутру.
Я их в душе своей вынашиваю нежно.
Они – как солнца свет сквозь шторы поутру,
Как долгожданно-неожиданный подснежник.

Звонок раздался, так как час его настал,
Он предугадан был течением событий.
С собой беру я свой нехитрый капитал –
Стихи и фото – с красотою плод соитий.

Автобус полз, в нём с «капиталом» в рюкзаке
Я обливалась потом, не учтя погоды.
Плюс грел рюкзак в зажатом кулаке:
Компактно в нём мои лежали годы –

Часть в снимках отразившись, часть – в стихах.
Я ехала одна к прекрасному на встречу.
Дорога к чуду не была отнюдь тиха:
На площади у Ленина звучали чьи-то речи.

Там микрофон про город что-то лгал
И звал сограждан к долгу и свершеньям.
Но от толпы дорога не была долга,
И фарс на площади её был завершеньем.

По лестнице с непраздничным амбре
Взошли мы в мастерскую, что «на крыше»,
Внизу толпы оставив шум и сивый бред,
Реальность принимая ту, что выше.

Я погружалась в зазеркальные миры –
Плыла душа по облакам-полотнам,
Где, постигая дух фантазии игры,
Сама становишься в какой-то миг бесплотной,

Сливаясь с образом воздушным на холсте,
Проникнув в суть его, фактуру, цвет и запах,
И за виденьями уже не замечая стен.
Когда б спросили, не нашла б, где юг, где запад.

Пространства-времени я пребывала вне,
Но всё прекрасное в земном имеет точку.
Я ухожу, неся подаренные мне –
Час чуда и ещё – фигурку Ангелочка.

12 июня 2006 г.

Ни чтенье вялое газет,
Ни в цвете теле-мельтешенье
Не сводят скуку дней на нет
И не приносят утешенья.

Чтобы занять свой праздный ум,
Я опустилась до кроссвордов.
Впасть в спячку мне мешает шум.
Сижу, как пёс с унылой мордой,

На поводке у холодов,
Сугробов снежных и морозов,
И жду гармонии ладов,
Что зазвучат средь скучной прозы.

Сигнал весне подаст капель
Настойчивой и звонкой нотой,
Ну, а когда придет апрель, –
Мы распрощаемся с зевотой:

Народ потянется в сады,
В леса, на речку, на плотину –
К источникам «живой воды», –
Забросив быт с его рутиной.

Прогулки с лёгким рюкзачком,
Общенье с матерью-природой...
Как хорошо – души сачком
Ловить, как бабочку, погоду!

20 февраля 2006 г.

Покину я пролёжанный диванчик,
Где с книгами спасалась от хандры,
Увижу, как друг солнца – одуванчик
Заполонит унылые дворы,

Покроет жёлтой скатертью поляны,
Заставит суетиться Зеленхоз
И пчёл, чуть от нектаров пьяных
И от озона первых майских гроз.

Пойду в природу, чтобы причаститься
Дарам Весны и синего тепла:
Ведь я её апрельская частица, –
Она из тьмы меня для света извлекла.

21 февраля 2008 г.

Диво светлого утра прелестное
Дарит сердцу надежды тепло.
И по облачку, словно по лестнице,
Солнце всходит, слепИт сквозь стекло.

Я успела, пока небо ясное,
Твой застать ослепительный ход:
Твоё чудо земное, прекрасное –
Королевский пурпурный восход.

Только тучкой летучею мартовской
Затянуло опять горизонт,
И погас свет сияния царственный:
Тучка серый раскрыла свой зонт.

Но опять кругляшок солнца выскочил
Чуть правее уже от меня,
Мою душу и комнату высветил,
Волшебство обещая мне дня.

Горизонт не торопится с серостью
Расставаться. Над ним – синева.
Пусть судьба, как весна, ещё сердится, –
Солнце всходит и радость жива.

17 марта 2008 г.

И на небе средь серости туч
Голубые всё ярче полоски.
Вновь ручьи завтра ринутся с круч,
Изумрудом засветят берёзки.

На прогретых местах чистотел
Вяжет крУжево зелени листьев.
Грач с ветвей к первой травке слетел,
И воробышек пёрышки чистит.

Среди старой пожухлой листвы
Копошатся вороны и галки.
Всё теплее дыханье весны.
Всё опасней на речке рыбалки.

И в болотцах вода всё синей.
Отзвучали канцОны* капелей.
Жажда жизни острей и сильней
В ожидании чуда апреля.

9 марта 2008 г.

* КанцОна (с ит. букв. – песня) – в 16 в. в Италии многоголосная песня в народном духе или её инструментальное переложение; а в 19 в. – инструментальная пьеса лирического содержания.

Подтаяли сосульки на домах:
Зима решила под конец поплакать.
На ветке грач – как над псалмом монах.
И кое-где заметна явно слякоть.

Последняя неделя февраля
К весне мои фантазии склоняет.
И лучезарна так вечерняя заря,
И день уж не по-зимнему сияет.

Но стрелка времени приблизилась к шести, –
Всё меркнет враз, и колесница Феба
За зимний день, за горизонт летит.
Закат погас, оставив пепел неба.

21 февраля 2008 г.

* Аполлон, также Феб – в греч. религии один из главных олимпийских богов. Феб означало «лучезарный», «яркий», поскольку Аполлона связывали с солнцем.

Когда включают в парке фонари,
И девять лун вокруг меня восходят,
Мои обиды, беды до зари
Куда-то в млечный мир они уводят.

Люблю я этот час «немых-глухих»*, –
Одна брожу по парковым дорожкам.
В кармане корм из катышков сухих,
На всякий случай припасённый кошкам.

Минут я не считаю и шагов**,
Иду до танцплощадки и обратно,
Вдыхая свежесть мартовских снегов. –
И тАк здесь одиночество приятно!

Два «жигулёнка» – белый с голубым,
Погребены до лета в шубе снежной.
Вдали стоят богатыри-дубы. –
И на душе – уверенность и нежность.

На серо-синем фоне – силуэт
Слегка припорошённых снегом веток.
Теплица, купол церкви, свет
Меж ними – ярко-фиолетов.

На старой липе бывший домик птиц –
Скворечник – завалился нА бок:
Никто не выведет птенцов в нём из яиц… –
Здесь никому и ничего не надо.

Но не хочу сейчас, как никогда,
Впускать в себя я нотки дисгармоний.
В кармане у меня шуршит пакет – еда.
А вот и доктор мне навстречу – кошка МОня.

2 марта 2012 г.

* Во время ужина («когда я ем, я глух и нем») и после него в санаторном парке тихо и безлюдно.
** В парке кардиологического санатория лечебная ходьба, как правило, дозированная.

Что нам Судьбой подарен шанс
Любить, терпеть, прощать,
И бед, и радостей баланс
В двух душах совмещать.

Благодарю тебя, Судьба,
Что в трудный жизни миг –
Для сплетен, зависти, суда, –
Мы были не одни.

И хоть у каждого – свой крест,
И не не прожить без ссор,
Но ведь любовь, как Эверест,
А остальное – сор.

Мы одолеем всё вдвоём,
Дай руку, милый, дай!
Песнь лебединую споём,
Когда подступит край.

Пока любовь двоих жива,
ЧтО чуждый мир для нас?! –
Подкинь в костёр любви дрова,
Чтоб в стужу не погас…

29 февраля 2012 г.

Надежд нечаянных отрада, –
Всё, чем живёшь и дышишь ты...
В сугробах спряталась ограда –
Там, где мой сад и где цветы.

Под снегом – клубни, корешочки, –
В них спят тюльпан, пион, люпин.
Застыли в зимней спячке почки, –
Краса уснувшая куртин.

Навряд ли снятся им стрекозы,
И майский жук и мотыльки… –
Отступят стужа и морозы,
Снег превратится в ручейки.

Проникнет солнце в души, в окна,
Прогреет землю-чернозём,
И заиграют жизни соки, –
Мы у весны своё возьмём!

И станет парк от «слёз кукушки»*,
Как шёлк, сиренево-лилов.
И зяблик с бойкою подружкой
Вернутся под родимый кров.

И зажужжат шмели и пчёлы,
Мой сад очнётся ото сна,
И снова стану я весёлой, –
В душе пробýдится весна.

Пока ж – «достать чернил и плакать!» –
Февраль, последние деньки,
И на дорогах – снег и слякоть.
Какие бабочки? Жучки?

Метель не все нам песни спела,
И так далёк ещё апрель. –
Но ямку продолбить успела
В сугробе робкая капель.

28 февраля 2012 г.

* Кукушкины слёзки», или Хохлатка – одни из первых весенних цветов, сиренево-лиловые и изредка – белые.

И какая-то птаха на ветке
Так отчаянно славит весну,
Будто вырвалась только из клетки
И не верит счастливому сну.

И остался от зимних морозов
Только в прОзелень лёд на реке.
И закат вечерами так розов,
Словно зяблик на Божьей руке.

На черёмухе лопнули почки, –
Пробиваются листья и цвет.
И весна изумрудные точки
Подставляет к бесцветному «нет»…

29 марта 2008 г.