Застыл в пыли, на потускневших лицах,
в унынии давно пустых аллей.
Застыл в тоске об улетевших птицах
и в ощущении, что ночь уже длинней.

Оплавленные свечи на окошке…
Я узнаю твой теплый, милый дом.
Глазами яркими, как у сиамской кошки,
ты предлагаешь выпить за столом.

Нас только двое, двое одиноких.
Никак нам не расстаться, не сойтись…
А в звонах нежных, робких и далеких
не наша осень за окном, не наша жизнь.

Друг к другу в гости там, как мы, не ходят,
не пьют горячий, слишком крепкий чай.
Там все давно одеты по погоде,
И руки не коснутся невзначай.

Там люди не узнают, не услышат,
как ветер голос свой взволнованный сорвал.
Теперь он в воздухе лишь шепчет, лишь колышет
холодной осени нескромный идеал.

Мои письма давно идут в никуда,
как и жизнь, и мысли, и чувства.
Из вчера в ни черта под откос поезда.
В этом городе грустно и пусто.

В телефоне гудки или чьи-то слова,
жаль в словах не найдешь ответов.
Я еще потерплю, но надежда слаба
наконец-то услышать мне, где ты…