Забота личная, стремление экстаза жира,
Как неизбежность – молоко укиснет для кефира.
Простить, понять, не ведаем в ночи добра,
Погрязли в личных пунктах дрожжевого зла.

На разум опираются толчки науки быта,
Как на тела, пристрастные увечья паразита.
Застыло сердце человека каменного века,
Застыло сердце для любви у рода человека.

Братоубийство масс одним слепым концом,
Мы называем совершенством мира, храбрецом.
Любить друг друга, это примитив средь бури,
Убить друг друга – жизни наш призыв, в ажуре.

Ничтожность мысли о начале жизни в мире,
Враз в материальность окунула смыслы в тире.
Краеугольный камень веры обратился бытом,
А Бытие, лишь сказкой, сном давно забытым.

Духовная подвижность в сменах растерялась,
Отбросили этически нормы в леность и усталость.
Религии повсюду вырождались в спорах страсти,
Тысячелетия и нетерпимость в сворах власти.

«Мы верные, другие, не верны закону Бога»,
«Мы лучшие приемники, храним устой жестоко»-
Губительные формулы, морей кровавых дали
Во имя тех, кто о Любви и жизни здесь мечтали.

Последствия плачевны, вера пропадает в мести,
Религия на место духа, надевает тело жести.
И извращенные религии по ныне душу угнетают,
И Слово светлое на ложь корыстную меняют.

Наука смысла молода, и жить людей не учит,
Все отрицает, что не видит, душу тленом мучит.
Невежество – сужденье обо всем незримом, смех.
Антагонизм – как правило, слепо среди прорех.

Живем в своем мирке, боимся расставанья.
Страх пред неведомым, тела полны отчаянья.
Все необычное в темнице запылилось жуткой,
И тленность мысли в разумы вселилась уткой.

Мы служим идеалу, а другие уничтожим разом,
И заблуждения рьяно множим под матрасом.
Терпимость обуздали, под натугами пружин,
Завоевать кусок земли, за счастье для машин.

Границы разделили путеводное начало жизни,
Послужим только личному, своей отчизне.
Не дня не видно без войны, противоборств и лжи,
Фанаты эгоизма для обжорства гонят купажи.

Повсюду злоба, ложь и темнота повисла,
Сознанье в хаосе; добро, любовь без смысла.
Мышленье злобное, ответственности в лицах нет,
Сомнением нарушен и светой, космический обет.

Самоубийство грезиться во снах и днях природы,
Тела дарующую Мать, пугают роды.
Яд произвола созданный уздой и спросом,
Жизнь на земле поставил под немым вопросом.

Кристаллы мрака изнасытили земное чрево,
И эманации мышления не познают покоя древа.
Дух бешенства и отрицания сравнял тела,
И обособленность затмила неземные купола.

Больна планета ненормальными речами срама,
Горячка отравления кислот со щелочами, драма.
Призыв земли к врачу любви вселенной,
ГлушИм потугами толпы слепой, надменной.

Советов много светлых поступает вечность,
Но мы в страстях застоя топим бесконечность.
Недальнозоркие готовы видеть, но безумство
Корысть и нудство ныне, а не вольнодумство.

Духовно одичавшие в стремлениях печали
Мы не себя, друг друга, в правде уличали.
Мир погружается в последствия деяний мысли,
Живем согласно року в путеводном эгоизме.

Болезнь земли симптомами полна, слезами,
Мы лечим следствия, пытаясь познавать умами.
Война и миллионы душ наполнили пределы.
Несовершенство мира, вывод тьмы умелый.

Не уж то все случилось, можем иль не можем?
Неужто каждый дрогнет под усталой кожей?
Последствия являем для самих себя всю жизнь,
Остановиться время или снова круг и виражи?

Планета содрогается толчками жара и изжоги,
И миллионы слез, растаяв, предрекают эпилоги.
Природа, в трепетанье непрерывно находясь,
Насторожиться просит тех, кто рожей в грязь.

Безумия людские учащаются в умах и зреют,
Еще чуть-чуть, обратный адрес возымеют.
Уж можно видеть, как трясется мать в испуге,
За человеческие души, что сродни убийце и хапуге.

Но глухо ухо, темен глаз, надменно слово,
Пороки, скорби, боль и стоны для земли не ново.
И миллионы погибали на земле среди потуги,
Так скажет большинство, ревнивое к науке.

Во сколько жертв оценим исцеленье мысли,
Десятки миллионов злобой мы уже загрызли.
Приходит срок и продолжение виднеется уже,
От нас зависит, жить с землей иль в мираже.

История земли конечность может возыметь,
Людская злоба, как привычка, может очуметь.
Гигантский взрыв, и человеческого рода враг
Обрушит души в преисподнею, хаос, мрак…

Безбрежный океан добра, любви вселенной
Не увлекает чувств сердец людей надменных
На камни опостылых дней пытаемся сбежать
Любовь кидая на измятую в ночи кровать

Вранье и ложь – наивные истоки плена
Их результат: ревнивость и души измена
На сладострастие возложена светая длань
И лабиринты тайны гнет темнеющая скань

Красивые иллюзии во сне предстали лику
На брачном ложе скинута усталая туника
Мгновение, и тело властно просит меда
Рождая крылья страсти для ума полета

Над океаном вознесясь, забудется с веками,
Потухшая любовь под лживыми словами
Теория на практике подвержена сомненью
Рисует не любовь, а тела вожделенье

Любовь бессмертна и с годами крепнет
На душу с духом надевая жар и трепет
Что умирает через тысячу ночей – пустяк
То не любовь, игра в театре смерти, брак

Хвала героям, кто взлетел с любовью в сердце
Хвала прекрасным, открывающим ту дверцу
Кто смотрит с грустью на уставший люд
Меняющий телами монотонность слов и блюд.

Хвала бессмертным, с истинной любовью, лицам
И чистым взглядам, что с родни орлам, орлицам
Не отпускает душ земных любовь небес
Не зря в любви вселенский человек воскрес

У личных целей миллионы ликов
Ложь и притворство телу по зубам
Никчемна жизнь в боях безликих
Животный голод открывает срам

Пугает каждого открытость мысли
Любовь затеряна в потемках зла
Ценою грязной, ближних жизней,
Лишь ваша сущность все еще жива

На лицемерии построен лик фасада
Завистники снимают шляпы в ряд
У подхалимов, через ложь услада
Красивый, но гнилой внутри наряд

Любовь способны убивать годами
Как пауки, высасывая личный яд
Живой души с открытыми глазами
Носитель вечности вампирами распят

Как массу серую живущую по нраву,
Правители невидимо роняют в ад
Здесь истины противоречат праву,
А кто вне правила, толпой прижат

Посредством эгоизма мясо нарастает
Скрывая глубже теплоту сердец
Жизнь и свободу здесь не почитают,
И правда лишь убийственный венец.

Смерть под присмотром держит тело,
Страх порождая в разуме живом
Кольнуло в сердце тупо и несмело-
Любовь, нет, тело в зеркале кривом

На личность весят тонны правил
Не выделяясь, жизнь прожить, удел
Мозги с рожденья тёмный вправил
Жизнь прожита, судьбою не владел

Красивой плотью выделяется людина,
Души прекрасной кто-то запер дверь
Ведь наше тело только грязь и глина,
Но красота души грязна среди потерь.

У благосостояния есть смысл новый,
Он с материальным поровнял успех.
Благое состояние – венец терновый,
Мешающий маразму править всех.

На массовый порядок брошен облик
Крикливой власти неземных сердец
Все возымели злой границы столбик,
Любви свободной на земле конец

Изъедены, изъезжены, разучены, истерты
Неистинные правила святой любви.
Перерисованы в угоду неземному черту,
Мольберты правды в смерти, и в крови.

Рабы иллюзий жалкого темнеющего ока,
И ритуалы смерти с жизнью на крови.
Здесь каждый обнаружит суть порока,
И в бой за ложь направит телеса свои.

Иерархия, рождающая черни поклоненье,
Гордыня своеволья над толпой зевак
В рабов порядка ежедневным повтореньем
Свернули вольный некогда, святой кулак

В аду у собственных страстей, желаний
Находится темнеющая масть времен
Все жаждут новых, ярких предсказаний
И разворотов боевых, убийственных знамен

Бесцельное сношение двух особей порядка,
Для утвержденья медицинских лжей.
Оплатит властность с помощью задатка,
Рождая рабство хирургических ножей.

На доказательства потратим годы
В обыденность поставим новый факт.
Сошлемся на условия нелетные погоды,
И пропустив заглавие, с начала старый акт

Живем, творим желаньями свои устои
Нам хорошо, хоть мысли наши не светлы
К чему ругаем личной тленности застои
Нося на душах темные, тяжелые чехлы.

Живем и наслаждаемся исходом своеволья.
На личность окружающих, кидая взор
Немая сцена с вожделеньем сердоболья
Рождает в современности слепой позор.

Желаю счастья на израненной планете,
Всем нам, кто спросом губит мир любви
Ребро сточилось на подкинутой монете,
Одно из двух, наш выбор нам, Земля, яви…

Жалкое зрелище подвиг для личного
Галка в графе, что в устой пустоты
Мысли для тела гнилого, тряпичного
Вечно лишают судьбу красоты

Пошлостью внутренней давим начало
Древнюю ложь поселяем в свой дом
Страстность чужая героев немало
Мыслью сгубила в краю неродном

Наш же герой допотопного нрава,
Слушать готов этот сказочный бред.
Но для него только Вышний, управа,
Ложь и несчастье – земной раритет.

Разнообразны сумрачные лики неземных глубин
Земля для них сродни убийственных чужбин
На свет бросаются, как на мертвеющее тело
Терзают душу ложью, в наше время уже смело

Ни человеческого облика, ни светлого начала дня
Нет ничего святого, вечная война, грызня…
И продолженье рода, нужное нечеловеческому лику
Чтоб человеком стать подобно неземному блику

Невозмутимость, безответственность и ложь
Набор постылых истин им внушен сквозь дрожь
Как не прискорбно, топят человечество в крови
Желая обуздать дар вечности, не тлеющей любви

На зрелищность снискала цену темнота людского зла.
Примером, жизнь быка, что до корриды тиха и сладка
Но разыгравшись в беге за иллюзией дешевого экстаза
Он снова принимает смерть, толпы кровавого приказа.

Жестокость и бесчеловечность средь скопления людей
Меня не редко выводили в новый круг слепых страстей
Ведь наслажденье, для порока путеводная тропа в аду,
Чем ярче наслажденье, тем быстрее забываем мы мечту

Оставив в новый раз стремление к недоброму началу,
Во тьме толпы маяк зовет тебя к истлевшему причалу
И возвращаясь через бури мнений и сомнений бурелом
Я в сотый раз, идя домой, почувствую себя треплом.

Надеясь отдохнуть от суеты среди острот лукавых
Невольно попадаешь под прицел охотничьих легавых
Пока сидишь и слушаешь в угоду правил большинства
Пристрастные собаки нюхом чуют лик чужого естества

Но стоит приоткрыть иллюзию смеющегося тела лживо
Погоня тотчас, и легавые, хрипя и лая, мчатся живо
Нет, не всегда уходит от укусов терпеливый нрав лица
Порою, превращаюсь я в забытого с рожденья подлеца.

Я так же лаю, и спустя мгновенье, огрызаюсь на собак,
И так же, добрая ладонь, сжимается в мертвеющий кулак
Но дух всевластный сдерживать стремиться ярый норов
У водит в свет, от темноты разящих в сердце хоров.

Искусанный толпой собак, потасканный нуждой, и злой
Я возвращаюсь в свой приют под светлою немой луной
Она мне дарит луч, уснувшего начала до рассвета, дня
И не дает забыть тепло, горящего внутри души, огня

Былые бойни, милосердием назвать готов, унылая возня
Они, лишь наполнялись жалкой ложью, а сейчас, резня.
Доспехи сброшены, зачем оттягивать преддверье смерти
И черти, раз за разом нанесут удар в оплату круговерти.

Толпа кидает мучеников на престол кровавых мнений,
А выживших хоронит для театра новых вожделений.
Нет перерыва: гончие, слепые, черти мечутся ретиво
Пусть гибнут люди, лишь бы на арене что происходило.

Держаться дальше от толпы, я не готов к борьбе со злом
Иначе, поравняю свою волю с жуткой смерти ремеслом.
Крупицы не способны научиться у жестокости страстей,
И выбраться из правил темноты ликующих смертей.

Порою, подражать готов, порою, ненавидеть жутко;
Порою, цену набиваю, словно в подворотне проститутка.
Как избежать сего, уподобляясь свету, что в груди цветет?
Держаться дальше от толпы, пока твой дух не возрастет.

Честолюбивое желанье, напоказ кидать свой дивный дар
Скорее принесет непониманье, и толпы сбивающий удар.
Но нет, страсть не погашена и гонит в повороты зла
Сдержаться не могу, несусь, питая кровью злые удила.

Народ, толпа…, равны лишь единице своевольной доли
Душа единая равна планете, той, забытой, чистой воли
Довольного одного, чтоб вылечить все племя от порока
Не нужно тратить время на толпу, ревущую жестоко

Да, крики большинства, бывает тянут вновь к истоку,
И похвалы толпы возврат сулят к забытому пороку:
Я всем понятен, всем донес свой слог, меня здесь любят.
Гордыня медных труб прозрачным смыслом душу губит.

Паденье – смысл и исход вознесшейся во славе, жизни,
Коль не стремился ты во славе обуздать пороки мысли
Добыча, что представилась моей, меня же ест смеясь,
Опять упал лицом забытым прямо в мостовую грязь.

Нет, язв своих не затянуть мне этими речами страсти
И не уйти во свет от призрака нелепой лжи и власти
Мне поздно дан совет среди блужданий личных мнений
Не отпустить, попробовав однажды, жажду вожделений.

Закончу средь толпы, и снова обращусь в устои тлена
Не выбрался – произнесет смотритель неземного плена.
Кричу пока, толпа беснуется внутри усталых тел войны,
Уж завтра замолчу, умру, посредь кровавой тишины.

Никто не вспомнит лик и имя, мне ль не знать об этом
Я не был прирожденным, как здесь говорят, поэтом
Но всё же хорошо, душа довольна и свободен дух небес,
Не зря, спустя тысячелетия, я на земле родной воскрес…

Изнеможеньем кажутся, нелепые судьбы устои
Несвоеволье стало тяжким грузом, роком, болью
Отдались власти темной силы, души подустав,
Забвение и жадность мысли: духа местный нрав.

Марионетки, выбор сделан раз за разом, лепота
Людское предсказание напоминает черного шута
Куда не ринешься, там проигрыш и поклоненье
Как будто человек безвольный раб ума и зренья.

Однажды, в лес вступив иллюзий и скитаний,
Животные развеют вашу призрачность желаний
Единственная сущность сохранит устой добра,
Та, что внутри у каждого в душе живет, жила.

Стремленья выжить в темноте души, пусты
И помыслы внутри чернеющей красы уж не чисты
Терпение знакомо только знающим свою судьбу,
Но и они нередко поменяет праведность на суету.

Всю тленность снимут с тела светлого, пороки
Откроются пречистые в объятия Отца дороги.
Непротивленье злу изводит хаос, дряхлую заразу
Подобен путник одержавшему победу скалолазу

До наготы раздета сущность злом порочным
И кажется, сожрут сегодня душу неживые точно
Но нет, жизнь начинается сначала каждый день
И смысл обретая, ты уже бросаешь полутень

Свирепого изгоя сущности подвластны нелюбви,
Как слуги, а не дети, перепачканы в земной крови
Устали, но порочность мысли не дает взлететь,
И страсть на дух накидывает из алмазов клеть.

Приходит время каждому очнуться от иллюзий
И сделать выбор к темноте, иль слову бессоюзий
Не каждый выбирает праведный маршрут любви,
И лживым нравиться мирок, строимый на крови.

Судьбина пУтана, и смертные вопят о смерти
Жизнь перевернута, в святынях копошатся черти
В надежде искупления людское племя бьется лбами
И на устои веры наложили вето жалкими грехами

Надежда даже темному источнику знакома ныне,
Он знает, кончатся бои на призрачной твердыне,
Но жажда мести отпускать не хочет гордеца
И вечность длиться, позабыв начало, без конца…

Но сказки учат не тому, что жадные драконы существуют
Познания как победить и как поддаться сказки чередуют
Не исключением и наша сказка, излагает простоту вранья
Вскрывает смысл жизни человеческой сквозь тлен небытия

Давным-давно космическое полутело под названием Земля…
Подумать можно было бы, что начиналось с этого, но зря.
На самом деле, началось все до начала времени и бликов света
Тогда не ведало начало мира слова правды и смирения завета

Не раз, влекомые страстями, перевернутые земли хоронили
Не раз, людей привыкших проживать средь темноты губили
Бывали на планетах светлые создания средь ночи канитель
Но не всегда срабатывал закон любви людской, горел туннель.

Однажды, неизвестный, появившись из небытия ночного дня
Среди больных и сумасшедших, голодавших верою среди огня
Решился, как и встарь, облечься в тело страстное людское
И приумножить свет нетленной радости и чистого покоя

Но правила везде свои, и в этом мире тоже, правит мгла
И победить всех разом эта сущность к сожаленью не смогла
Но это уж конец истории, а сказка просит середины слога
И продолжение, рождает предысторию земного жизни рока

Костюм на тело, нет, верней на духа, надевая как рубашку
Наш гений новый мир обрел как клоп, блаженная букашка
Не узнавая свои руки, ноги и глаза среди чужих исчадий ада
Он перебарывает область сна не поддаваясь телесам и гадам

Еще один пришел, подумалось в чужих, не чистых мыслях
Молчите все, он не один их нас, возможно он, как мы, корыстен
Сквозь бури и страдания пропустим маленького человечка
Проверим, как он пронесет свое ранимое и чуткое сердечко

На теле нарисовано родимое пятно, не больше и не меньше
Но доказательством спасения, тот свет, в начале преуменьшен
Предупрежден тюремный надзиратель о прибытии гонца
Все в панике, что будет с нами, не сотрет ли нас с лица?

Его глаза насквозь просвечивают тел больных узоры страсти
Но правила едины, слеп – живешь, а зряч – отринут в счастье
Всем хочется учить его своим пристрастьям к жизни в мире
Ему все чуждо, он один не одинок, хотя один в земной квартире

Поговорить здесь есть о чем, все разные средь хаоса планеты
Пространство замкнуто, не выйдешь из спирального сюжета
Всех настораживает каждый шорох, каждое движенье ребенка
Не выпускать из виду, и готовить на закланье этого ягненка

Единственное место, где свободен этот человек, его стремленья
Но испоганены обрывками времен и этого порыва рвенья
Все жалобы о материальности людского счастья и достатка
Убийство вносят в будней бег, и сострадание властного порядка

Он начинает просыпаться, все боятся, закипает в тьме зараза
Убить, то первое что в голову приходит средь усталого экстаза
Не знание, что ждать от новичка, рождает плотскую проказу
И буйство страха наполняет тело и влечет скорее к унитазу

Тюремщики продолжат наблюдать, и, не смыкая ока, тлеют
Их лидеры, которых слушаются, тоже потихоньку багровеют
Не принимая указаний, массы не исполнят предсказаний зла
Их власть падет, и свет возьмется отвоевывать свои места

Но очень часто жизнь и смерть граничат с протоколом воли
И опозданье надзирателей, как правило, ведет к исходу доли
Он остается одинок среди толпы и мнений тусклого сомненья
Лишь свет внутри поддерживает жизнь среди неподчиненья

Находятся умельцы средь толпы, рисуют путь к высокой цели
Но все хотят оплаты суеты, готовы видеть жизнь в прицеле
Внутри таких, живет ничто, предчувство темной власти
И побуждение одно, убить, позыв коротковременного счастья

Настраивая мир по предугаданным мечтам они стремятся
Всем угодить, всех уровнять, в частичке собственного счастья
Методик много апробировано в толпах маленьких существ
Подопытные всасывают разумом растворы истинных веществ

Сегодня нанотехнологии завоевали властью здешний интеллект
И ДНК в истоке перепрограммирования, современный диалект
Возносят к разуму, что якобы с земли рождаются причины
Не замечая темный след, и вырожденье нравственной лучины

Сон повседневности равняет всех, и каждого в отдельное сырье
Не каждый может воспринять те опыты, рожденные враньем
Контроль за индивидуумом, рождает власть, что правит днем
И очень сложно распознать, что сшито не людским шитьем

Риск умиртвленья страхом всех живых субстанций на планете
Присутствует, но это не ведет темнеющую страсть к победе
Эксперименты через страх и боль, задача над усталыми телами
Немногих практиков заботит и земля, и люди что под небесами

Мутация веками привела к необратимым сочетаньям праха
Но каждому здесь ведом страх, страх жизни, страхи краха
Внушаемые мысли, та тюрьма, для долгих и нелепых заключений
Бездушно правит тьма, и одиночество для многих вожделенье

«Оставь свою надежду, всяк сюда входящий» — слоган для Земли
Значение понятно средь мутантов грубых, мертвых фитили
Все коридоры жизни испещрены избитыми мотивами для веры
И все поверят в эту область тьмы, всем нравятся ее манеры.

Здесь выживают единицы, существуют, и посмертно жизнь несут
Понятность вызывает мрак среди животных и просторных пут
Не исполненье оных, головы ломает под вниманием тупых зевак
Не с массой серой в праздничные будни, от рожденья наш чужак.

Предчувствие конечности всех жизней без достигнутых иллюзий
Ровняет подопечных между миром верхним и земных контузий
Любовь, надежда, вера здесь не исцеление, а сущность зла в глазах
Всех лживых сущностей кто без души питает тленный прах

Те, правящие миром, что блюдут за болью человеческого гения
Пред адом выстроили свой нелепый и ужасный карнавал забвения
Решенье принято, и состраданье- неуместная болезнь среди толпы
Не обсуждать, не припираться, выполнять в угоду властной тьмы

Но одинокий странник на погост и суетность способен улыбаться
Готов прийти на помощь, сострадать, и искренно сражаться
Ему необходим другой, не ведомый землянам яркий, чистый свет
В отличие от мертвых и загаженных чернеющих в ночи невест

Границы перевернутых познаний внушают только смех и слезы
Всему есть объясненья, доказательная база, аксиомы на вопросы
И чудо, что произошло на перевернутой земле, научный факт
Что доказательству не поддается, то пылиться в коробах

Здесь каждый в своем мире проживает, порождая свой приют
И под присмотром в собственной норе рисует миллионы пут
Но редкость, осуждение властного начала, демократия кричит
На выбор надевается смирения рубаха, и народ всегда молчит

Избавить пир от созидания, оно готово вылечить усталый мир
Но тот, кто появляется средь нас, нам в нашей страсти не кумир
Единственное право – власть в угоду темной правильности злой
Ему неведомо, а значит он здесь лишний, значит он не наш герой

Страх, что готов он развенчать бездарность иллюзорной страсти
Трясет не люд, а тех, кто правит хаосом молвы в умах людских
Для них он супостат, первопричина разногласий лживой власти
И повод обвинений всевозможных, право-политических шумих

Убийство, или сумасшествие развяжет руки костоправам зла
Которые завяжут кости рук всем неповерящим в устои пустоты
Трагедия — нам вечность дарит это пониманье темного одра,
Но единицы все же верят, этого достаточно для лика всей земли

На человечество плевать, кто является нечеловеком в этом мире
Стараются подняться, но за счет других , итог — сгниют в могиле
Неадекватное мышление сдает тупую спесь, подвластную невежам
Уйдут с планеты доедая разворованный обед, одним кортежем

Сжимая нож чтобы лишить все человечество светлейших дней
Сгорят в аду своих исканий плотоядной страсти и забвенья
Доверив власть в кровавые объятья темной стороны зверей
Мы все готовы стать отбросами, гниющей серой, тусклой тенью

Готовиться пришествие злодеев тьмы, для ожидающих спасенья
Не понимаем, что готовят твари с чувством удовлетворения
Оправданы поступки лживой веры правилами поведения толпы
Сжимают клещи своеволья перед приходом истины из пустоты

Граничит свет и тьма в мутантах лживой радости и счастья
Но ночь темна, и свету не пробраться к душам сквозь ненастье
Эксперимент провален, не получен нужный шифр, земля устала
Придется, коли к свету не свернем, начать всю жизнь сначала

Нам неизвестно кем он был, откуда приходил сквозь бури мнений
Но только здесь, перед вратами ада смог лишить умы сомнений
Нам не узнать куда ушел, открыв пример безвременного счастья
И чьей рукой правима его суть подверженная светлому причастью

Он победил, дракон повержен, но урок остался не изучен и забыт
Спустя мгновения, что мы зовем тысячелетием, вернулся быт
Учителей не меряно среди толпы, но многим своя воля дорога
Все ждем прихода одного, научены, не борем душного внутри врага

Спасение, как в сказке, принесет один из тех небесных королей
Подарит каждому за жизнь в грязи незабываемый трофей
Как мы наивны, легковерны, лживы и ленивы каждый день
Надеемся на чудо сверху, чудо жизни переводим мыслью в тень

Да, сказка завершилась, но страницы чистые остались в книге
От каждого зависит сколько сдвигов будет в повседневном миге
Дописываем светлое придание своими мыслями темнеющего ока
Что ж, не к чему тогда пенять, что жизни правда так жестока.

Из адского огня начало положил наш мир туда вернуться может
Но большинство людей такая мысль средь ночи не тревожит
Ведь большинство не люди вовсе, а подобия нелепой воли тьмы
Что скоро уберутся в мир темнеющих иллюзий неземной судьбы

Но это сказочные будни что история другая донесет нам позже
Сегодня же герой с победой над драконом даровал нам жизни кожу
Привыкли, обросли, забыли древнего преданья светлый блик
Ах, Человек, сменил ты путеводных истин островок на материк.

Едят красивые мертвятину гнилую,
Внушаемую сквозь усталости позыв
Последствия не вынося на суд, смакуют,
Историй вековых самоубийства позабыв

Гражданской бойни ревностное рвение
Убийство родственника, друга принесет
Но каждому важнее личностное мнение
Смерть близкого — судьба, она не в счет

Иллюзий понастроили материей унылой
Людей земных заставив воевать
Друг друга, жизнью опостылой
Рождая ненависть, тела сражать

Приходит новое, крови нет места
В духовном облике земли святой
Живая сущность в пустоте воскресла
Неся планете светлый, неземной покой

Не все уйдут, умрут в войне жестокой
Замышленной правителем немой толпы
Но все изменят лики видимые однобоко
Во свете ярком, появившейся звезды

Христа забыли, появившегося в свете,
Религия измяла страхом яркие лучи
Любить друг друга не смогли, но метим,
Убийством грезя, в вышние миры.

Быть честным в наше время очень просто:
Кричишь на перекрестках в глухие гнезда
Себя позоря, оборачиваешь взгляды тел
Взаправду принимающих лишь свой удел

Быть честным в наше время очень просто:
Несешься против обывательского спроса
Вся радость в праведности дней земных
Откроет для тебя заветных снов мечты

Нечестным, лживым быть сегодня сложно:
Приходиться заучивать все спорные вопросы
Ответом на которые, послужит грим толпы,
На мненье правды наложивший устои суеты

Нечестным, лживым быть сегодня сложно:
Скрываешься в двуличии, раскуривая папиросы.
Заливши алкоголем душу, правдой не светишь,
Молчишь, отчасти на обыденность глядишь.

Нечестным, лживым быть сегодня сложно:
Борьба снаружи тело надрывает осторожно
Вся сила воли с совестью растрачена в бою
Идешь по душам, километры меря не в раю.

Из простоты светлейшей выдуманы миллионы предсказаний
И жизни вновь вращаются вокруг оси безвременных стенаний

Потугой вечною, нужда обращена в познанье райского экстаза
И страхи, выпросив глоток вина, телами наполняют унитазы

Превозмогая боль, рождаются на свет рабы судьбы невластной
И слово, злою кровью мажут, возлюбя позыв утробы страстной

На зверство смотрят массы сквозь общественное мнение лжи
И увеличивая бремя, совесть, силой власти, переводится в пажи

Озлобленность людская в душу человеческую прописалась жить
И просим у тиранов действа, чтобы квартирантку прокормить

Уделом страсти неземной воруем, заставляем руки шельмовать
И свой искусственный талант на деле продолжаем шлифовать

Крушение надежд тоской возводим в бред земного притяженья
И тонной пагубных иллюзий подготовимся рабами во служенье

Вкушаемый веками переваренных отходов смрад несем домой
И заражаем домочадцев суетливой мысли разукрашенной чумой

Дотацию из государственной казны с рождением ребенка ожидаем
И получая денежный эквивалент за жизнь младенца, возрыдаем

Вымаливаем подаяние копеечной судьбы рабовладельческого ока
И не желаем воспринять урок судьбы канализационного потока

Сквозь тело смотрим, как изгажена душа желаньем страсти
И не откажемся от буйственных фантазий тленной власти

Тела несмело предлагаем в одурманенном борделе бессердечья
И получив вознагражденье, мы излечим рюмкой мнимое увечье

Средь адской пляски не услышим вопль добра пугающей любви
И разровняем каблучками стоны, натерев мозоли до крови

Кровавый ритуал являет вожделенье перегноя праведного мира
И человечеством забыто правило души: «не возводи себе кумира»

Потухшие глазницы мирозданья улиц ринулись в войну времен
И смысл жизни, телом смерти, в сторону убийства искривлен

Любовь телами меряя, возводим материальной туше пьедестал
И чувство чистого доверия, приносим в жертву, душу растоптав

Изнеможенным взглядом просится на свет цена усталой жизни
И выронив на землю банковский билет, возносим оды дешевизне

Жестокая душа из мира неземного, бессознательную волю гнёт
И под прицелом страха, люд свободный, подневольный, не чихнёт

Безвременная старость мысли, от рождения мешает жизни дни
И мы, наследники корысти, довольны вкусом тлеющей стряпни

Пороком обуздать народный гнев научены бессвоевольные цари,
И беспредел моральной суеты расцвел с восходом праведной зари.

Планета разворована, в глазах земли усталого молчания круги
И хаос предсказаний выставляет тело матери на жадные торги.

Нет сил не замечать гомон толпы,
Слух раздирающий, исчадье темноты.
Улыбок падших женской красоты,
Толкающих бойца во смертные миры.

Беснуются трибуны, Колизей смердит.
Кроваво зрелище, главенствует Аид.
Бойцы напряжены, им ненавистен враг,
Не тот, который рядом, тот, в шатрах.

Восторгом ужаса наполнены сердца,
Раздался вопль любимого бойца.
Жестокое тщеславие гримаса игрока,
В душе же не убийца, ангела рука.

Ворота скрипнули, арена, тишина…
Тиран отмашку дал, глотнув вина.
Бой за победу, не до крови, не до слез.
Сильнейший выживет, к судьбе вопрос.

Толпа, восторг, пот, кровь и боль…
Тиран рабов опустит палец воли,
Жизнь отнимая, павшего бойца,
Толпа беснуется, в угоду подлеца.

У победителя на выбор только меч,
Бесчестное убийство — тирана речь.
Прославлен гладиатор, выиграл войну.
Хотя, вся жизнь прошла в плену.

Грех свалив на человека изначально,
Ангельские крылья темнотой нарисовали.
Свой порядок, свой исход, предел свободы-
Исправленье человека под машинную работу.

Слабо человеческое племя, страстно
Этим пользуются твари не напрасно.
Бога возомнили в личности своей,
Жаля и насилуя святых людей.

Древние проснулись, натерпелись, хватит!
Злоба прячет тело под кровати.
Исправленью нету времени, довольно!
Матушке-земле, вселенной очень больно.

Перевернутые лица, грязь и ужас
У границ тысячелетия, любовь снаружи
Перепашет всходы темной власти,
Удобряя землю для посева счастья.

Мир земной — единство и свобода!
Предводители — земли святые всходы.
Пацифист отныне станет смелым,
Бог ведет его святое дело…

У шкуры человека форма иллюзорна,
Душою наполняем мы свои пределы.
Дрожим – как будто бы любить позорно,
И ненавидим сквозь свое хладное тело.

Отдать бы все познание вселенной людям,
Открыться, громко хлопнув дверцей.
Раскроются основы лживых будней,
Кинжалом жаля, темноту у сердца.

Увидят человеки свет в тоннеле
Сбегут от темной стороны сознанья
Почувствуют сердцами души в теле
И обретут нетленное, живое пониманье.

Мир жесток, и шипами покрылись скрижали,
Красоту изменили, розу в кровь окунали.
Смертью жизнь воскресив, переполнились стоном,
Своровав у судьбы, на телах купола да погоны.

Километрами меря дороги изъеденной выси,
Кровь цедили и пили захмелевшие крысы.
Хвост греховной потуги за телами тянули,
Сердце высохло, дно, человеки заснули.

Пешеходная зебра судьбу срисовала на землю.
Белоснежное стерлось, сублимируя черное с серью.
Поколение мчится, стирая святые границы.
Смех сквозь слезы, душа незабвенно лучиться.

Зачем кричишь, превозмогая боль,
Прося у Бога кандалы с уздой?
К чему стремления познать финал,
Когда любви земной ты не познал?

Молитвы вознесение Единому, зачем?
Когда попросишь жадно, но не всем.
Стремление пустого тела твоего,
Рождает боль у тела, для кого?

Когда задумаешься о любви своей,
Дарованной тебе на тысячу ночей?
Когда осмелишься просить для всех
Любви земной не для слепых утех?

У человека современности есть крик?
Так почему молчит его родной язык?
И почему все слушают тупую ложь?
Так проще… Вот ответ хорош…

Не для простого нас родила мать,
Или земля не человеческая благодать?
Своей судьбой ее должны обнять.
Свою любовь не стоит ей отдать?

И где же взгляд на землю изнутри?
Или сосем из жил, и больше не проси?
Протесты нарисуем мы своей узде?
Которая сгноила мать в огне.

Мы все ответственны за эту боль.
Никто не может разгадать пароль?
Любовь вселенская сыграет свою роль.
Ты, человек, закончишь сыпать соль?

Изношенная страсть
на солнце ярком тлеет.
Дрожа,
бранясь
и огрызаясь…
плоть в ее объятьях млеет.

Слепой экстаз
руководит бездушной страстью.
Томленье,
стоны,
вожделенье…
тоже в его бренной власти.

Заносчивая гордость
с плотью ходят наравне.
Толкаясь,
ненавидя,
жадно…
сосут экстаз вдвойне.

Прелестнейшая ложь
по людям мирным ходит.
Скрываясь,
притворяясь,
лицемеря…
страсти с духом сводит.

Снотворная печаль
о, прожитых в мечтах, желаньях,
Изнемогая,
плача
и страдая…
несет красивой лжи посланья.

Злодейская судьба,
предвестница нелепой жизни,
Кромсая,
отрезая
и кусая…
лишает думы светлой выси.

Вселенский страх
нечеловеческого образа, корыстен.
Внушая,
накрывая,
обрекая…
судьбу использует для темной мысли.

Любвеобильна ревность,
жаждет только почитанья.
Молча,
ругаясь,
издеваясь…
вымолит «любви» признанье.

Эгоистична зависть,
ревности людской сестра.
В потугах,
напрягаясь,
надрываясь…
не отличит добра от зла.

Живая смерть
по кругу тело водит.
Размеренно,
игриво,
точно…
с ума рассудок сводит.

Жизнь с верой,
смерти в теле не подвластна боле.
Красиво,
возвышаясь,
возносясь…
уйдет душа от этой доли.

Прекрасен мир,
прекрасны люди, жизнь прекрасна…
Быстрее,
торопитесь,
расставайтесь
с темнотой безликой власти.

С сердцами яркими поссориться успев,
Унывных песнопений поведем запев.
Мгновенья радости сбежали прочь,
Сердца потухли, в лицах ночь.

Молитва старая душе в укор,
Себе попросим человеческий простор.
У вечных истин земной кураж,
Запомнить каждую, исполнить — блажь.

Уроним чудище желаньем в мысль,
Достроим стены, враг держись.
Ключи утопим в суматохе дней,
Пришел рассвет, открыться-
нет ключей…