Твоим оплотом в вековом безмолвьи
Девичьей башни высится фасад.
На камне девы круглый год горят
Цветы невест — царевне в изголовье.

Танцуют ветры в розовых садах,
А мне бы с ними танцевать и петь!
Еще разбег! Удар! на двух крылах
Летит заря в Дворцовую мечеть.

И Низами с едва заметной грустью
На красном пьедестале в полный рост
Среди достоинств прославляет мудрость
И ею украшает свой народ.

Удар. Порыв — и по ветру тоску!
Ты песнь души моей, родной Баку!

*Баку — (досл. «Удар ветра»)
Атеши-Багуан — (досл. город Бога)

Пронзает толщу двоеострый
Слоев надземных вещий свет.
Лети ко мне! И будут звезды
Гореть, пылать тебе вослед!

Взгляни еще раз, Вдохновитель,
Идея Жизни — хороша:
При каждом сердце есть хранитель,
Как тонко соткана душа!

Но День грядет, и будут тайны
Испытаны до наготы,
Как раны вскроются изъяны
И не смолчать — до хрипоты,

До правоты, до отреченья...
Той ближней жизни груз тяжел!
Помедль, Аллах! Дай Различенье —
Маяк, чтоб я к Тебе дошел.

Я устал, я болен одиночеством
В бесконечной суете сует.
Лишь твои объятья, как пророчества
Мне дороже славы и побед.

В них вся истина и ценность жизни,
Только в них опора бытия!
Ты струишь по венам песнь Отчизны,
Как родная русская земля!

Что за дело до чинов продажных?
Нет царя в стране и в голове!
Только взгляд и нежный и бесстрашный
В час последний дарит стойкость мне.

Не суди меня за слабость, милая,
Моя жизнь продолжится в тебе!

Не губи меня своей печалью,
Мне твоих признаний тяжек груз.
Я не жду любви и не встречаю.
Я уйду, и врядли обернусь.

Все проходит... Стирает время
Ты простишь. И забудется боль.
Что ж ты падаешь мне в колени?
Безответность — страшнее неволь!

Мне свободы хмельное счастье
Осушить бы до самого дна!
Мне осеннее мило ненастье,
Упиваюсь я им допьяна!

И, сбегая в промозглую осень,
До земли я тебе поклонюсь.
Мы на свете недолгие гости,
Торопись же, как я тороплюсь!

Пой же, пой! На проклятой гитаре
Струн надрывных не смех и не плач.
Забывайся в кабацком угаре,
Осужденный на смерть палач.

Не смотри ты на их запястья!
Тех ли женщин к груди ты прижмешь?!
Неприкаянным сердцем счастья
Ищешь ты, только гибель найдешь.

Ты ведь знаешь, любовь — отрава!
Так зачем покупать балаган?
Если музой стала шалава,
Значит спился поэт-хулиган!

И в разгуле невиданной грусти
Роковая беда этих рук...
Всем нутром своим пламенно русский
К черту шли все, мой дерзостный друг!

Сколько нужно за раскаянье?
Ровно столько мне не жаль.
Неприкрытая стыдливость?
Обнаженная душа?
В ваши руки моя скрытность!
Я не стою и гроша!

Все смеются лики хитрые,
Шляпы вскинув к потолкам.
Этим стрелам я раскрытая,
Только сердце не отдам!

Сизых ламп туманы нежные
Гладят птицу под одеждами.
Сотни слов — да все измена!
Твоего нет слаще плена!

Расскажи, мудрец, о счастье,
И в каком придти убранстве
На банкет слепых иллюзий,
Где в весельи сонмы судий,
В пьяной речи утопая,
Приговоры рассыпают.

Мне не жаль своей печали
И монет звенящих горсть.
Раздаю, что вы подали
Не на милость, а на злость.

Были зыбки сердца чаянья.
Было стыдно и смешно...
Какова цена раскаянья,
Когда чести — все равно!

Вот с минарета прозвучал азан.
Почти проснулся славный Исфаган.
И черный чай играет в хрустале,
И столько звука в этой тишине!

Мой брат на коврике за белою колонной.
Я чуть поодаль стану. Я его не трону.
И всякий раз читаю я намаз,
Как-будто в первый, как в последний раз!

И покидает сердце всякий страх,
Когда напутствием в благих делах
Завет с Творцом и мир среди людей —
Закон, что заповедал нам Аллах.

Вот от лесов повеяло сандалом.
От душной влаги тяжело дышать.
И, овитая пестрым покрывалом,
Ложится ночь на мягкую кровать.

Что ждет тебя, моя Александрия?
Чья над тобою утвердится власть?
Чужих царей и правила чужие.
Лишь два пути: восстать или пропасть!

С неясною судьбой смирилось сердце,
Когда Двурогому продалась знать.
И лишь лишенные отцов младенцы,
Не зная страха продолжают спать.

Я прежде мрачен был, но более не стану,
Пока горит звезда твоя над Хорасаном.
Безумец — имя мне! Но ты не осуждай,
Что страсть поэта исступленней урагана.

Пусть сотни знатных юношей в любви к тебе клялись,
Твоим рабом, владычица, остался лишь Хафиз.

Да, скатный перл — жемчужницей хранимый —
Не я, а ты! Да будут перлы зримы!

Я в этот мир пришла, влюбленная в тебя.
Твоя мелодика, что песня соловья

Терзает сердце мне. Но ты не уставай!
С тобою рядом мука слаще мне, чем рай!

Ценнее жемчугов для сердца твое слово.
Среди прекрасных нет прекраснее Хосрова!

* * *
Закружились хороводы,
С ними месяцы и годы,
Словно зерна в жерновах.
Перемелится все в прах!

* * *
В сенях под половицей
Рассыпана пшеница.
Скачут по стенам тени,
Глухо тикает время...

Это незванные гости
Из параллельных миров.

* * *
Плясали чардаш блохи
На шерстяном загривке,
От визга кошки глохли,
Царапая обивку.

То медленно, но верно
К нам тащится весна!

* * *
Ночью с кошкой предаться обжорству,
Все сокрушаться, что мир слишком черствый.
В трапезах с ней утешенья искать,
Чтобы свой жор как-нибудь оправдать!

На радость сердцу моему, на зло Луне
Мой перстень грозовыми цвел огнями.
И снова в этой неспокойной глубине
Вскипала кровь,как ладан в царском храме.

И я смотрел на это откровенье
С тоской беспомощно тревожной,
И прятал взор, переходя в смятеньи
Базар крикливый и ничтожный.

Веками познаваемые тайны
Как ласки трепетны, хотя случайны.
Ведь к тысячам из нас бросаешься ты в ноги,
Лишь единицы унося в свои чертоги...

А я сплету венок из сон-травы
И в лентах утоплю букеты маков.
Тогда ко мне из колдовских байраков
К случайному свиданью выдешь ты!

Мы заведем с цветами хоровод,
И подпоет ручьям твоя свирель,
Чтоб сверху улыбнулся небосвод.
Теперь с тобой мы словно птицы, Лель!

И пусть нам лето станет вдохновеньем,
На многие лета прольется свет,
Чтобы всегда с заветным умиленьем
В твоих глазах встречала я рассвет!

Фекда. Мегрец, и Смысл Не Ясен,
В запутанных фантомах он сокрыт,
За ним Кушак расстелен; видом красен
Ступает следом с плачем Алькаид.

Я возведу в ночную высь рефлектор,
Чтоб отыскать истоки всех начал,
И на тебя лучом направлю вектор
Из королевства вогнутых зеркал.

Из памяти веков воскресшая Амарна!
В эпохе экзальтации и риска
Как скоро восставали над пустыней храмы —
Престол духовный Солнечного диска!

О, чудный город-сказка! Вдохновенный сад,
Исполнен неземным очарованьем,
Трагическим великолепием объят.
Ты — гения прекрасное исканье!

Ты — сердце молодого Эхнатона.
Ты — образ дивный нежной Нефертити.
Ты воплощенная любовь Атона
В экстазе утопических наитий!

Вьются зеленые локоны
Вдоль загорелого стана.
Мох, паутины и коконы
В каплях густого тумана.

Будто неведомой силою
Море вздымает могучие
Плечи. И вновь сребро-синие
Волны целуются с тучами.

Ветер свободы неистовый
Снова сбивает дыхание.
Хвоя, силки ему выставив,
Шепчет свое заклинание.

Звезды пугливые падают,
И об игольчатый ярус
Хрупкие грани царапают.
Меркнет дрожащий стеклярус.

Издаль искрятся рассветные
Сказочных далей камения.
Слезы земли самоцветные —
Вещего сна откровения

Рассвет опаздывал еще на полчаса,
О времени не мог договориться.
Ему декабрь ледяные спицы
Вонзал безжалостно в лиловые глаза.

Я не молился. Я лежал безвольно,
Прибитый накрепко болезненной мечтой.
Луна коварная за гибнущей звездой
Следила нервно, и была довольна.

И только временно мне было все равно,
Как будто время умерло давно.

* * *
Дождь в лицо струит печали,
Искривляются миры,
Фиолетовые дали!
Аметистовые сны.

* * *
Есть смех, болезненнее слез,
Из недр глубинных, дремных сфер.
Души моей туберкулез,
Как хохот проклятых химер.

И подступают к горлу, рдяны
Как в соках огненных шпинель.
Как жар, зияющие раны
Кровоточат меня в постель.

* * *
Меня сломило это чувство,
И я ушел, не приняв бой.
Я раб дешевого искусства,
Избитый авторской рукой.

* * *
В твоих руках я забывалась...
Сам август был в тебя влюблен.
Но грусть изысканней, чем радость,
А явь смертельнее, чем сон.