У озера, на берегу, компания гуляла.
Она у парня одного рождение справляла.
И среди прочих заводил
Конечно первым Коля был.

Средь них он слыл как Дон Жуан.
Всегда весел, слегка пьян.
Ежеминутно он свой взгляд
Бросал на всех девчат подряд.

И, вдруг остановился.
Ну, право, Коля ль не влюбился?
Тут мы Вам объяснить должны
На, что глаза его устремлены.

На шорты у одной из девчат.
Теперь уж модельеры разное творят.
Одни шедевр, другие просто срам.
А эти были связаны шнурками по бокам,
Чтоб солнца луч проникнуть смог.
Иль, подчеркнуть чтоб прелесть ног.

Весь день он не сводил с тех шортов взгляд.
Все время отвечал другим он невпопад.
А на последок прошептал:
«Ах! Как я б их расшнуровал!»

МинУли праздники у нас.
А, что же Коля? Он под час
Закрыть глаза свои не может.
Все его шнурок тревожит.

Не пьет, не ест, ночей не спит.
И лишь одно себе твердит:
«Нет, все же сбудутся мечты.
В моих руках когда-то будешь ты».

И вот тот долгожданный день настал.
Ее на берегу опять он увидал.
Тихонько, прикорнув на одеяло,
Она в тени берез лежала.

И только слабенько, чуть-чуть,
Ее вздымалась во сне грудь.
Как был прекрасен ее вид.
И яркий цвет ее ланит.
И прелесть голубых тех глаз
Любого сманят в тот же час.

Внести чтоб ясность между нами
Она спала с открытыми глазами.
На ней все те же шорты были.
Я думаю Вы их описанье не забыли.

И мигом сдуло с Коли скуку
К шнурку он трепетную руку
С улыбкой страстной протянул.
В ее глаза он заглянул.

Ах! Только б не проснулась ты.
А то опять не сбудутся мечты.
И осторожно Коля-франт.
Рукою потянул за бант.

И в тот же миг.
Бант на одеяло сник.
Он потихоньку тянет за шнурок.
Вот чрез отверстие пройти он смог.
Ах! Только б коготку попасть.
А там и птичке враз пропасть.

Нежданно муха прилетела.
И ей на волосы уселась смело.
Явилась явно не помочь.
Ну как ее прогнать бы прочь?

В конец, уж потеряв покой.
Он машет потною рукой.
Но муха, словно нет другого дела,
Уж ей на грудь перелетела.

Наверно муха та мужик!?
И от того-то к ней приник.
Минуту целую руками он махал
Пока назойливую муху отогнал.

И хоть его нервный озноб бил
Он снова к начатому делу приступил.
Твердя: «Где наша не пропадала.
Чтоб мне да уступить, такого не бывало».

И наконец распущенный шнурок
Упал у самых ее ног.
О сладостный победы миг!
На волю рвется восторга крик.

Но в груди дыханье сперло.
И разом пересохло горло.
Ну, наконец, шнурок был был побежден.
И в этот миг проснулся он.

Коля тупо взгляд упер
На яркий вытканный ковер.
И думал: «Не ужель то сон?
Ведь был таким реальным он».
Но торшера золотой шнурок
Ему ответить ничего не смог.

Ах, гордыня моя! Ты гордыня!
Сколько горя с тобой я познал.
Я не мог уступить, и уж ныне,
Всех друзей я своих потерял.
Ах, гордыня моя! Ты гордыня!
И порок ты и кара моя.
За тебя в этом солнечном мире
несчастен я.

С любимой в гордости прожить
необычайно сложно.
Хоть счастье было и порой
Так близко, так возможно.
Но раз вечернюю порой
вмешалася гордыня.
И вот сегодня я один,
она с другим уж ныне.

Ах, гордыня моя! Ты гордыня!
Сколько горя с тобой я познал.
Я не смог уступить и уж ныне
И любовь я свою потерял.
Ах, гордыня моя! Ты гордыня!
И порок ты и кара моя.
За тебя в этом солнечном мире
несчастен я.

Своих ты недругов прости.
И будь готов простить их снова.
Сумей по жизни пронести
Любовь до часа гробового.

Ах, гордыня моя! Ты гордыня!
Сколько горя с тобой я познал.
По любой мало-мальской причине
Себе недругов я обретал.
Ах, гордыня моя! Ты гордыня!
Мне с тобою не по пути.
Без тебя пойду я отныне.
Ты же к дьяволу лучше иди.

Поздравляю всех с масленицей и прощенным воскресеньем!

«Вовочка! Не трогай Машу!
Зачем ты положил на
голову ей кашу.
Кабы тебе. Ты был бы рад?
Не надо Маша!
Ну, да сам ты виноват».
«Коля! Тебя какой попутал бес,
Ты, что на стенку вдруг полез?
Словно наелся белены.
А ну-ка слазь! И подтяни штаны».
«Берите дети с Юры вы пример.
Хороший мальчик, и будет пионер.
Он не дерется. Всегда сидит один.
А, что ты там жуешь?
Ах! Это пластилин».

Подобные мученья вынести бы смог
Лишь наш воспитатель-педагог.
И очень жаль, что за его
не легкий труд
Ему зарплату малую дают.

Там сопки хоть и не могучи,
Но в непогоду все же прячутся
за тучи.
Средь них есть «Котелок».
Он как магнит
Всегда к себе людей манИт.

Туда дорогу я б и ночью не забыл.
Ведь на него десятки раз всходил.
Чтоб с его каменных вершин
Осматривать родной земли
каждый аршин.

Вот, внизу, озеро «Логовое»
Оно как блюдце голубое.
В сиянии солнечном оно
Песчанным берегом обрамлено.

А чуть поодаль расположено село.
Два столетия назад оно заложено.
Из истории знаем мы о том,
Лихим донским казаком.

Взгляну на право. Там пролег
Сырой и мрачный Романцов лог.
В нем грибы растут омытые росой.
Порой их столько-хоть коси косой.

Там извиваясь меж камней,
Среди кустов течет ручей.
Его вода холодна и вкусна.
Соком трав она наполнена.

За логом, водную гладь распластав,
Раскинулось озеро «Имантав»
Прелесть его пологих берегов
Держит людей сильней любых оков.

В ясную погоду там царят покой и тишь.
Да кое где сплошной стеной стоит камыш.
А в глубине, в его тени,
Резьвятся стайкой окуни.

Ты не отводишь взгляд от поплавка.
И кажется твоя душа становится легка.
И хоть порой и не богат улов.
Но все ж безмерно счастлив рыболов.

На лево брошу я свой взгляд.
Там поля пшеничные лежат,
С полями ячменя и ржи.
Да чернеют вспаханных паров межи.

А за спиною высится гора.
Крута ее вершина и остра.
И издавно уж тут ведется.
Как смотрится она —
так «Острой» и зовется.

И вновь осматриваешься вокруг.
И край еще родней стал вдруг.
Прекрасный вид — родимые края.
Вы отрада сердца. Жизнь моя.

Хоть та, другая, и моложе,
Она как я любить не сможет.
Лишь поменяешь чувства ты
На молодые те черты.
И очень скоро ты узнаешь-
С другою время зря теряешь.
Устав от встреч на стороне,
Однажды ты сам скажешь мне.
ПРИПЕВ:
Не уходи. Не уходи! ...

Нам говорят, что жизнь не вечна.
Что время наше быстротечно.
Что бы не делал человек,
А у любви короткий век.
Пусть будет вечною любовь.
Пусть будоражит она кровь.
Пусть будут счастливы года,
Чтоб не воскликнуть никогда.
ПРИПЕВ:
Не уходи! Не уходи! ...

В тишине кругами ходит
По двору наш черный кот.
Вновь он песнь свою заводит.
Мышкам спать он не дает.

Спят игрушки и мартышка
Прикорнула в тишине.
Даже плюшевый твой мишка
Улыбается во сне.

Знает он, что утро скоро.
Снова будешь с ним гулять.
А потом наступит школа.
Будут парта и тетрадь.

Пролетят младые годы,
Станешь статен и хорош.
Придут девочки и моды,
Тогда вовсе не уснешь.

А, пока заката лучик,
На кроватке в тишине,
Засыпай мой милый внучек.
Скоро спать уже и мне.
Сентябрь 2011.

Повстречался девушке красивый паренек.
Словами он заветными разбить ей сердце смог.
И радостными были их младые дни,
Когда стояли рядом под березами они.

Но очень скоро парень другую повстречал.
Заветными словами ее он привечал.
О первой и не вспомнил с той другою он.
Знать был ему не ведом души девичей стон.

Пошла дивчина в рощу, и больше не вернулась.
От горя и отчаянья березкой обернулась.
А когда наступят весны вещей грозы,
На стволе березоньки заблестят вдруг слезы.

Плачет знать красавица об ушедших днях.
О своих не сбывшихся девичих мечтах.
Вспоминает видно про чужое зло,
Что ее когда-то в рощу увело.

Вспоминает видно и родную мать.
И стремиться снова девушкою стать.
Но нельзя ей бедной жизнь начать с нулю.
Видно крепко держит мать — сыра земля.

От того то летом устали не знает —
Она любовь чужую ветвями укрывает.
Чтобы в сердце юном не возникла рана,
Стоит она над ними как верная охрана.

А когда на землю вновь придет весна.
Светом и любовью согреет всех она.
По стволу березки текут слезы вновь.
Нам напоминая про неверную любовь.

В лесной долине, среди гор,
Ханский высился шатер.
Его хозяин был и мудр и строг.
И покорить он многих силой смог.

К нему батыры шли с добычей.
Такой был заведен тогда обычай-
Чтобы воин не добыл,
Хан добычу ту делил.

Как-то раз, после похода,
Собралось множество народа.
Чтоб доблесть воинов воспеть
И на пленных посмотреть.

Средь пленных была девушка одна
С глазами словно полная луна.
Ее бровей черных овал
Летящих птиц напоминал.

Средь воинов, молчащих до сих пор,
Нежданно разгорелся спор.
Кому из них достанется она?
Ответом в споре стать могла война.

Вот уж и сабли зазвенели
Для достижения заветной цели.
Была уж первая и рана.
И тут раздался голос хана:

«Не гоже из-за женщины одной
Друг против друга Вам идти войной.
Немедля прекратите дикий спор.
Пусть будет как скажу,
и кончен разговор.

Пусть женщина на край скалы той встанет.
И чья стрела платок в ее руке достанет,
Тот ее себе и заберет».
В согласии закричал тогда народ:

«Да это право, вне сомненья,
Очень мудрое решение.
Да здавствует великий хан!
Он всем нам богом видно дан».

Стояла на вершине той она,
Светом солнечным озарена.
И в нависшей тишине стрелы зазвенели.
Но ни одна из них тогда не достигла цели.

И глухо, словно из тумана,
Тогда раздался голос хана:
«Знать суждено мне быть с тобой.
Эй вы там! Готовьте быстро той!

Придется молодую в жены брать.
Ну, что желаешь ханшей стать?».
И ветер на его вопрос
Им голос девушки донес:

«Не желаю жить в злаченной клетке я.
Дороже мне родимые края.
Коль не могу как птица быть вольна,
То примет пусть меня волна».

И, в назидание народу,
Бросилась вниз птицей в воду.
Народ весь замер поражен.
Лишь из груди его раздался стон.

Ту сопку, что взметнулась до небес,
Назвали позжу гордо «Ок-жет-пес»
Что означает — не долетит стрела.
За то, что девушку от стрел уберегла.

Но жажда воли и души сила
Ее в камень превратила.
Над гладью озера возник утес
Он облик девушки до нас донес.

Коли присмотришься к утесу ты,
Увидишь явственно ее черты.
Ее глаза, и лоб, и нос,
И прядь распущенных волос.

Когда наступят мая грозы
По щекам ее прольются слезы.
О чем грустит она? Скажу Вам я:
«Ее в даль манят родины края».

Легенду ту я передам народу.
О той, что молода была.
Но гибель и холодную воду
Злаченной клетке предпочла.

Нежданно с города явилась весть,
Что будут строить элеватор здесь.
И по якушкинской дороге
Заездили телеги, дроги.
Возили камни, сваи, лес.
Строителей леса поднялись до небес.
Год не более прошло
Как оживилось село.
Уж в тридцать первом через край
Тока наполнил урожай.

Нагрянул тридцать третий год.
Его забыть не сможет наш народ.
Ведь жизней он унес не мало.
Смерть по Поволжью дань сбирала.
За горло сжав костлявою рукой,
Младых и старых отправляла на покой.
В душах людей вселяя страх и холод.
И было смерти этой имя «Голод».

Давайте хоть на миг представим с Вами
Детей с потухшими глазами
Изнеможденные от голода тела.
Такой страна в тот год была.
Людей улыбки не видны.
На элеватор взгляды их обращены.
И ждали все когда туда
С зерном прибудут поезда.

И были урожайные года.
С окрестных сел стекал народ тогда.
Повсюду были слышны речи.
Взвалив мешки с зерном на плечи,
Люди носили их в вагоны.
Им непогода ставила препоны.
Но все трудились, отдыха не зная,
Теплом сердец зерно обогревая.

Не долго длилась тишина.
Громом грянула война.
Как ветром мужиков смело.
Затихло, пригорюнилось село.
Работа ж на токах не затихала.
На женщин и детей легло не мало.
Мешки грузили женщины и деды,
Твердя: «Все для фронта, для победы».

Четыре года длилась та война.
Как много горя принесла она.
Не все домой вернулись мужики.
Поля пахали женщина, хоть было
не с руки.
Но люди были будто бы из стали.
Отцам на смену дети встали.
Десятилетия, из года в год,
Уборочных шел круговорот.
Менялась техника. Не менялось лишь одно —
Труд, элеватор и зерно.

Внесла перестройка коррективы.
Заявив: «Что бы остались живы.
Следует Вам дальше по пути
переработки продукции идти».
Два с половиной года пролетели.
И, сообща, достигли тогда цели
Которую наметили когда то.
Что ни год, то памятная дата.
Построили столярку, маслоцех.
Работа трудная, но все-таки успех
Был в каждом деле предрешен.
Хоть и с трудом достигнут он.

Но не одни Вы радости познали.
Бывали неприятности, печали.
Но все Вы их преодолели,
Идя вперед, к заветной цели.
И хоть порой в смятении были,
Одно Вы твердо уяснили —
Добиться можно лишь тогда победы
Коль сообща встречать и праздники
и беды.
12 декабря 1999г.