Воспевая Россию, природу,
Небо синее, солнца закат...
Ты был близок простому народу
Ты крестьянскому сыну был — брат!

Но сгубила тебя не природа,
А железный и каменный мир!
И толпа непонятного сброда,
Что звалА на губительный пир.

Засосала, как топь, как болото,
Городская, беспутная жизнь!
И чуба твоего позолота
Потускнела от праздников лжи.

Свой талант утопил ты в бутылке!
Сила воли тебя — предалА!
Оказался ты в жизни, как в ссылке:
Без детей, без жены, без угла.

Ностальгия по запаху хлеба
Не смогла уберечь от беды!
И «кричали» берёзы и небо
Из Рязанской, родимой среды!

Бичеванья, сомненья, раздумья,
Пьяных бредней разборки, суды...
Доводили тебя до безумья,
Раскрывая объятья беды!

На изломе судьбы старой РУси...
И неведаньи новых начал,
Задыхалися мОзги, как в дусте,
И упорно твой голос молчал.

Позабыв цвет и синий, и алый-
Цвет бескрайних небес и зари,
Ты-нетрезвый, немой и усталый
Заключил с чёрным цветом — «пари»...

И душа «разбивалась» о душу
«Человека», который — внутри!
И рыдала она от удушья!
И молчали её звонари...

Деревенский парнишка, ребёнок,
Для стареющей матери-сын,
Как раним бы твой ум, и как тонок...
Как блестал, словно капли росы!

Прозевали Певца и Поэта!
Но остался его «крик души»:
В стихотворных строках и в портретах...
В мире правды и в вымыслах лжи!

Я — твой жемчуг
Ты — моя жемчужина
Я — твой суженый
Ты — моя суженая
Тридцать лет
мы с тобой уже рядышком...
Тридцать лет,
как «играемся в ладушки»
Подросли уж совсем
наши детушки...
Ты уж — бабушка!
Я уж — дедушка!
Расцветает, как цвет,
наша внученька...
Поглядишь:
Разбегаются тученьки...
Ах, Любашенька,
моя Любонька!
Подставляй свои
алые губоньки!
Целовать буду их,
да и пить, как сок...
Поцелуй хмельной,
ударяй в висок!
Твои рученьки,
твои ноженьки
прославляю я
перед Боженькой!
Ты — Любовь моя,
крАсна девица!
Я — твой пленник на век!
Ты же-пленница...
Моя радость, ты
моё солнышко,
Вместе жизнь допьём
мы до донышка...
И на весь мой век,
ты мне — нужная!
Драгоценная...
ныне — жемчужная!

Голубоглазая блондинка...
Светла, прозрачна, словно льдинка...
Курносый носик, две косички,
И голос звонкий, как у птички!
Мечтала стать большой актрисой!
Чтоб ей кричали «Браво! Бисы!»
Бывало летом собирёт
Весь отдыхающий народ
В деревне Гертово, на даче...
Стихи читает, пляшет, скачет,
Как будто на подмостках сцены...
Поёт, как звонкая сирена!

Играть любила с пацанами:
С мячом носилась, как цунами!
В футбол играла, в штандер, в прятки,
И иногда... полола грядки.
Почти что голыми руками
Ловила рыбу с мужиками:
Мальков, усатиков, бычков —
Обычной вилкой, без крючков! —
Повадки были от мальчишки!
По вечерам читала книжки...
Когда-то в детстве очень раннем,
Любила слушать голос Мамин:
Она ей Пушкина читала...
И кроха, слушая, мечтала,
Что может быть, когда-нибудь
Она продолжит его путь:
Напишет что-нибудь такое...
Своею собственной рукою!

Ну, а пока ей надо срочно,
И это знала она точно,
Учиться грамоте... тогда,
Всё остальное — ерунда!
И научилась... ещё в сАде,
Юлагодаря сестрёнке Наде!
Сестра была чуть-чуть постарше...
И Светка быстренько, демаршем
ВобрАла всё, что надо было!
Сию науку — победила!

Так и взрослела год за годом...
Любила песни и природу,
Читала книжки в гамаке...
Купалась в Саблинской реке...
Бывало убежит в поля,
Где только небо и земля...
«Сольётся» с истинной природой...
— Там хорошо, там нет народу!
Цветы и травы полевые —
Такие близкие, живые...
На землю ляжет, в небо глянет...
И так легко ей сразу станет!

«Скакать» любила по горам,
Как егоза или баран,
За земляникой — спозаранку...
БралА иль кружку, или банку...
И ну, вперёд... по всем местам!
А «конкуренты» — по пятАм...
— А там уж нет, собрала Светка! —
Ворчала девочка: соседка.
— Ну, кто же в этом виноват?
Кто раньше встал, тому — «Виват!»

Ходить любила в лес, в болото...
Бывало взрослого кого-то
Уговорит... и понеслась!
Такая в ней кипела страсть,
Что километр за километром
Шагала под дождём и ветром,
Не чуя устали у ног,
Чтоб заготовить ягод впрок!

Любила посидеть у печки...
При свете лампы или свечки;
Смотреть на бабушкины руки...
Которые, не зная скуки,
Вязали всем носки на спицах...
И эти спицы, словно птицы,
«Летали» быстро, круг за кругом,
Как будто-чибисы над лугом...

Под взором бабушки МарфУши
Коленки мыла, мыла уши...
Как не хотелось ей бывало
Ложиться спать под одеяло!
— Когда же взрослою я стану?
Мечтала глупая Светлана.

А как хотелось бы сейчас
Вернуться в детство... хоть на час!
Чтобы душа в нём отдохнула...
Чтоб я вновь бабочкой вспорхнула,
И улетела б в чисто поле,
Где нет болезней, нету боли!
Там, где душа ещё — прекрасна!
И где пока ещё — всё ясно!

Примчались тучи... грохотал на небе гром!
И потихоньку ветер подымался...
Вдруг стало страшно... началсЯ погром:
Как домик карточный, мир рушился... ломался!

Сверкала молния, пронзая, как стрела!
ДелЯ свод неба нА две равных части...
Земля стонала... и дождя ждалА...
Вот так врывалось в летний день ненастье!

Деревья нагибались до земли...
Как будто бы о помощи просили...
И где-то завывали ковыли...
Дуэтом с разгулявшейся стихией.

И вдруг всё стихло... ветер прочь угнал
Кусок небесного, опасного баллАста...
Возможно, кто-то поглавней команду дал:
«Всё прекратить, остановить, и — баста!»

Вновь появилось солнце из-за туч...
Как будто бы и небыло ненастья.
Вот точно так же ходят по земле
Бок О бок: рядом... счастье и несчастье...

Запой, душа моя, запой!
Верни глазам искру огИва!
Пускай уныние с тоской
Сбегут от светлого мотива!

Запой, душа моя, запой!
Смени свой чёрный цвет на белый!
Ну, сколько можно быть рабой
Внутри измученного тела?

Запой, душа моя, запой!
Сорви с лица печали маску!
Пусть песнь твоя бежит рекой:
Туда, где детство верит в сказку!

Слегка склонив прекрасную головку,
И повернув её немного в бок,
Покрыл волОски сеткой-окантовкой...
Губам отдАл малины зрелой... сок.

Взгляд карих глаз: задумчивых и милых,
Отвёл куда-то в призрачную даль...
Предав лицу божественную силу,
Набросил нА плечИ малиновую шаль...

На фоне платья белого иль блузы,
Вложил ей в руки бархатец-цветок...
Вручив «ключи» от поэтичной Музы,
Сравнил цвет щёк и нежный лепесток.

На маленькое, чувственное Ушко
Повесил, словно капельку, серьгу...
Снабдив душой прекрасной, безделушку,
Сверкнуть заставил лучиком в бегУ...

Он дал ей притяженье-неземное!
И восхищенья вечность подарил!
Висит во власти света и покоя,
Портрет, не знавший хУлы и мерил!

Кто ж это юное, столь милое созданье,
Чей образ так украсил полотно?
Листая в юности журнальное изданье,
Шедевр художника я вырезала, но...

Кто автор-портретист, увы, забыла...
Быть может, всё же, описав портрет,
Дождусь ответа, в качестве посЫла?
И разрешу столь каверзный секрет?

Ты не хочешь меня побаловать:
Прошептать мне на ушко... ласково...
А лишь любишь меня «подкалывать»
Про «любовь» к Николаю Баскову!

Не скрываю, что он мне-нравится:
Я люблю его образ сценический...
Перед женщиной он преклоняется
В своих песнях любовно-лирических...

Пусть я даже не та... красавица,
Для которой стихи те... пишутся...
Но я-женщина! И мне нравится:
От красивых слов, легче дышится!

Жил маленький мальчишка...
И звали его — Мишка.
Рос без отца и мамы:
В семье случилась драма,
Когда ему три года
Лишь стукнуло от рОда:
ЗакОлот был вилАми
Отец, а бедной маме,
Привыкшей жить за мУжем,
Стал белый свет — не нужен!
Её скрутило горе...
И не было сил более
«Нести свой крест» на свете...
В семье остались дети:
Шесть дочек и три сына-
Печальная картина!
Ведь девять ртов, что рОта!
И все, как есть — сирОты! —
Так Пётр и Прасковья,
«Скрещённые» любовью,
Как в повести Шекспира,
Вдвоём ущли из мира!
На произвол судьбины,
Как кисточка рябины,
Оторванная с ветки,
Остались все их детки.
На плечи сына Саши
И дочки старшей — Маши,
Легла вся тяжесть груза:
Они, срывая пузо,
Тянули эту лямку...
За папку и за мамку.
Я долго уж вещаю...
Но Опус посвящаю
Я маленькому Мише,
О ком писАла выше...
— 2-

Был Мишка-самый малый,
Любимый папой, мамой...
Девятый был по счёту...
Он не познал заботу
Родителей по крОви...
И только хмурил брови,
Когда, совсем некстати,
Его рядили в платья
Взрослевшие сестрёнки.
И он — «прозрачный, звонкий»,
С немым тогда укором,
В них лазал по заборам...
Однажды так случилось,
Что платье зацепилось
За гвоздик на заборе —
Вот это было — горе!
Повис Мишутка вишней:
Вниз головой... так вышло!
Порвал наряд девичий...
И с криком истеричным,
Предвидя катастрофу,
Побрёл, как на Голгофу,
Выплакивать прощенье...
От стресса может, зренье
Пропало вдруг у Мишки!
Почти два года с лишним,
Он был совсем незрячим...
И сёстры, горько плача,
Молились о спасенье,
Исчезнувшего зренья!
Бог-милостив, услышал:
Прозрел пацанчик Миша...
И это было — счастье!
Но горе и напасти
Лишь только наступали,
Вселяя дух печали,
И загоняя стужу...
В его младую душу!
— БылА бы мамка рядом!
Она бы нежным взглядом,
И лаской рук... и словом —
Родительским покровом
Согрела б малолетку,
Как курочка — наседка!
Но, что же тут попишешь?
Нам послано всё — свыше!
Судьбинушка-плутовка
Скрутила Мишку ловко...
И, не смотря на узы,
Он стал для всех — обузой!
Как палку — эстафету,
Несли его по свету...
То было-униженье!
Душевное «движенье»
Вставало в горле комом...
Он бредил своим домом...
И подгонял всё время:
— Когда ж себя, как бремя,
Я скину с плеч девИчьих?
Пусть все увидят личность
В пацанчике — худышке!"
Ещё мечтал наш Мишка
О собственном доходе...
Война уж на подходе
Подкрадывалась тихо...
И наступило — Лихо!
Одиннадцатилетним
Войну он эту встретил!
Обил, ну все пороги...
В учебке, при дороге
Октябрьской железной!
Хотелось быть полезным!
За рОбу и за пайку,
Крутя винты и гайки,
Он два военных года
«Ковал», как все, Свободу!
Работал, «грыз» науку,
Набив рабочью рУку! —
Вот так всё это было...
Но, Тружеником тыла,
Не будет Мишка прИзнан!
И это-верх цинизма!
— 3-

А позже, в Ленинграде,
Поселится у дяди...
И, цели чтоб добиться,
Он будет вновь учиться!
С завИдным оптимизмом,
Изучит механизмы,
Откроет горизонты...
И посвятит ремонту
Свой ум и свои руки:
Слесарные науки
Изучит так, как надо!
До высшего разряда
Поднимется высОко...
В призвании... будет-дОка!
Пусть с виду — «метр с кепкой»,
Но волей был он — крепкий!
Себя ценить заставил!
И планку, что поставил,
Преодалел «в движении»...
Сыскал и уважение...
И должное признание,
Пройдя чрез испытания...

— 4-

Лицом — красивый, нежный...
С характером — «железным»!
С шикарной шевелюрой,
Вверх скачущей «аллюром»!
С получкой — в тыщу двести!
На постоянном месте:
В общаге, при заводе...
ОстрИг, прикид — по мОде!
В то время — два костюма! —
Замашки — «толстосума»!
Свободный, словно птица!
Но всё ж, мечтал жениться!
Хотел тепла, внимания,
Простого понимания,
Чего лишён был с детства!
Единственное средство —
Найти любовь на свете!
И он любовь ту, встретил!
София-Соня-СОфа!
Любовь, как катастрофа,
Своим нежданным «залпом»,
Сразила так внезапно,
И ум его и сердце,
Открыла к счастью дверцу!
Брюнеточка-девИца,
Простая весовщица,
«Легла» ему на дУшу...
И он, минуя сушу,
Как парусник на море,
С волной и ветром споря,
Поплыл судьбе навстречу,
Подставив грудь и плечи,
«Дюймовочке-девчонке»
Из Саблинской сторонки.
Но нет жилья — проблема!
Сработала их «схема»:
«ПривОд жены в общагу»...
Составлена «бумага»...
О злостном нарушении!
И, как итог, Решение:
С начальства «снЯта стружка»!
— А Мишке, комнатушку
В посёлке предоставить!
Возможно ли представить,
Как факту были рады?
Ведь комната, «наградой»
Была им за скитания,
Ушедшие в предания...
А дальше — с чашки, с ложки,
С доходов... понемножку,
Но обживаться стали...
И радости, печали...
Все пОровну делили...
57 лет прожИли...
В согласии и мире...
Потом уже — в квартире...
От брака есть — две дочки...
Пора мне ставить точку.
Уж не судите строго!
Вот сроки эпилога:

И жить бы, жить им вечно!
Но жизнь — не бесконечна!
На восемьдесят первом...
Костлявая смерть — стерва
Забрала в свои лапы
Того, кто был мой Папа!
Я — дочь его, вторая...
Стихом листы «мараю»...
Но дан заказ мне свыше...
Для Папочки, для Миши!

Здесь чёрный, белый, красный цвет, как ночь и ясный день!
Созрели ягоды давно, а собирать их-лень!
А вдоль забора: по прямой, как выстроены в ряд,
Малины стройные кусты на солнышке стоят...

Малинка прячется от нас под листик свой резной:
«Когда же, шепчет нам она, наступит выходной?
Я ждать вас долго не могу: уж покраснел бочок...
Ещё немного, и придёт обжора-червячок!
А я хочу вам подарить нектара аромат...
Хочу вам жажду утолить... быстрей бегите в сад!»

Клубника чувствует себя Царицей: по порОде!
Между кустов она растёт, на грядках в огороде...
Кусты ей климат создают: от ветра заслоняют...
А чучелА вокруг неё... нахальных птиц гоняют!

Невзрачен с виду и колюч... в саду растёт крыжовник...
Его не очень признают, он в этом сам виновник:
Захочешь ягодку сорвать, а он вопьётся в рУки...
Ворчали вечно на него ребята и старухи!
А ягоды-полезны всем: ведь срОдни винограду!
Колючки только на ветвях устроили «засаду»!

Вот-жимолость, а вот — айвА-диковинки для сада!
Они красивы и моднЫ для общего фасада...
Все ягоды в моём саду — полезны и прекрасны!
Поверьте, этот разговор веду я — не напрасно!

Сажайте ягоды в саду: ведь это просто чудо!
Но только в меру ешьте их, чтоб не было вам худо!
Любуйтесь, собирайте их, варите джем, варенье...
Пойдёт на пользу, может вам, моё стихотворенье!

Вот так бы взвиться птицей, полететь
В мир детства... как прекрасно было в нём!
Покинуть эту каменную клеть!
И трын-трава: горит пусть всё огнём!

К берёзкам, к елям, к соснам и к реке!
К земле, что силой тянет, как магнит!
И к лесу, что за речкой, в далеке...
Да к памяти, что мозг в себе хранит...

Войти бы в дом, и печку затопить...
Услышать, как трещат в печИ дрова...
И запах дровней, как бальзам испить,
Чтоб вихрем закружилась голова!

Вернуть себя на много лет назад...
И в мыслях, словно в море, утонуть...
В окне увидеть солнечный закат...
И, как младенец, крепким сном уснуть...

Но ещё ведь не сезон!
Погодите трошки:
Над «копной» висит блузон,
А под нею-ножки!

Рассекается трава...
— Что за чудо-кучка?
На копне есть голова,
Плечи, грудь и ручки!

Да, это ж вовсе не копна,
А, простите, жопа!
Ведь у нас она одна!
Полезай в окопы!

Ближе глянешь — « холодец
На огромном блюде»!
Это ль вам не образец!
Полюбуйтесь, люди!

Так гордА собой, аж жуть!
Прочь с неё одежды!
Жопа к речке держит путь:
К «островку надежды»!

Она в свободе той купалась:
Летя стрелой то вверх, то вниз...
Кружила в вальсе, кувыркалась,
«Провозглашая свой девиз»!

С бродягой-ветром наигралась,
Своею храбростью дразня,
Кричала, будто ухмылялась:
« Твоя возня-не для меня!»

Я завороженно смотрела...
И так завидовала ей!
Я вместе с ней летать хотела!
Дышать свободой вместе с ней!

Но Бог не дал мне крыльев птицы!
Он подарил мне лишь мечту...
И с ней душа моя стремится
Взлетать, как чайка, в высоту!