И наш чиновник одержал победу вновь,
Что ждёт нас дальше пот, возможно кровь.
Устали от обманов мы, их лживой суеты,
Нам не нужна стабильность этой нищеты.

Народ обманут весь посулами «вождя»,
Уже не ждёт, как раньше, свежего дождя.
Подобострастно принимает обещания эти,
Не думая о том, как будут жить их дети.

А у народа нет теперь важней заботы,
Считать гроши и рыскать в поисках работы.
Шесть лет ещё смотреть на этих «лиц»,
Надеясь, что «тандем» не разыграет «блиц».

«Сам» от победной эйфории и притворной лести,
Стоял, глотая гордо сопли, со слезами вместе.
Чиновник снова будет всем на зло радеть,
А русский нищий будет думкой богатеть.

Со мной любимая подружка,
Милей и краше в жизни нет
И нам отшельница-кукушка
Прокуковала сотню лет.

Летели, как на крыльях вместе
Навстречу сказочной любви
И на на подпевках у невесты
Разлили трели соловьи.

Своей любимой очарован,
Шепчу я нежности ей вновь,
С души слетели все оковы,
Что с нами делает любовь.

Благодарю судьбу за это,
Что не прошла любовь минуя,
За то, что сказочное лето
Нас наградило поцелуем.

Как правил в Питере совместно с Собчаком?
И кто распоряжался там крупным общаком?
И чем прокуратуру привлёк простой чекист?
Чьё дело уголовное легло на чистый лист?

А спросят принародно, как правится страной,
Коль дорожить не смог своей родной семьёй?
Растёт дитя без папы, — нет дыма без огня,
Красавица Алина с сынком, — не полная семья.

«Всплыла» бы и подлодка, что Курском названа,
Чей экипаж топили, — свидетель вся страна.
Пятнадцать миллиардов зачем украл у нас?
Неужто чтоб иметь себе ещё и третий глаз?

Зачем и кукурузу косили с Демоном в октябре?
Что нечем там заняться от безделия в кремле?
Излишки популизма, такой у нас вот курс.
Используется полностью должностной рессурс.

И почему в кремле евреи сидят на всех постах,
А лучший люд российский лишь пашет на местах?
Зачем вручали орден предателю в кремле
И где вся ваша совесть, в распроданной земле?

За что военным трибуналом был заочно осуждён,
А главный обвинитель потом не прожил и трёх дён?
А как «мочил в сортире» бандитский весь кавказ?
И почему теперь бандиты живут счастливей нас?

Кому нужны реформы, от них сегодня проку нет?
И почему не доживает люд до пенсионных лет?
Готов на все вопросы ответить всем не раз,
Вот только подготовлю к работе третий глаз.

Весь мир теперь узнает, я легитимный президент,
Считаю, подходящий мне выдался момент.
И пусть стыдят меня, мол третий срок сидишь,
Плевать, что вам не нравлюсь, на всех не угодишь.

Вбиты крючья в руки, ноги,
Был конец его таков.
Созерцали молча боги
На кощунство дураков.

Кровь текла из ран уставших,
Взгляд тускнел с последних сил,
Он люлдей, его предаквших,
О пощаде не просил.

Взгляд толпы и тихий ропот,
Ждали все его конца.
Слышан только громкий топот,
Весть несущего гонца.

Он стоял велик над всеми,
Без сочувствий на кресту.
Ученик, предавший семя,
Уж не кланялся ему.

Кто посмел вредить такому?
Чтоб в аду ему сгореть.
Но такому молодому
Лютой смертью умереть?

Но решил так люд еврейский:
Жизнь Варавве, смерть Христу.
Дал вердикт Пиллат библейский,
Чтоб распят был на кресту.

Был зачал ли непорочно
Юной девою святой,
Говорят, что с богом точно,
Он общался, как родной.

Поднял взгляд Иисус на небо:
Помоги мне бог — отец.
Но услышан богом не был,
Тут пришёл ему конец.

Занят бог был, не услышал
Просьбу сына своего,
А Иисус дышал всё тише,
Кровь лишь капала с него.

Гром ударил с поднебесья,
Небо сыпало слезой,
Стоны ангелов, как песня,
Пронеслись над головой.

Люд не знал такое бремя,
Что творит и почему,
Но настанет скоро время,
Чтобы кланялись ему.

Плащеница ждёт покорно
Тело бывшего Христа.
Много дней прошло наверно,
Пока снят он был с креста.

Не исчез Иисус бесследно,
Пять веков прошло, как дым,
Память, вера и дела наверно,
Его сделали святым.

Он с небес теперь вещает,
Все заветы будем чтить.
И грех нам всем прощает,
Чтоб счастлвыми нам быть.

Прочь разлучница-разлука!
Сердцу хочется любви.
Без неё не жизнь, а мука,
Имя моей милой назови.

Я на всё готов для милой,
Даже душу дьяволу продать.
Год лететь к своей любимой,
Хоть на миг, но увидать.

Для единственной на свете
Сердце из груди готов отдать,
Чтобы наши с нею дети
Божью взяли благодать.

Я не вижу вокруг ни друзей, ни подруг,
Поселилась навечно ты в сердце моём.
Если ты мне ответишь взаимностью вдруг,
Песню счастья мы вместе споём.

На земле женщин нет мне дороже, чем ты,
Только слово «любимый» промолви в ответ.
Для тебя оборву на земле все цветы,
Ведь во имя любви невозможного нет.

Как вином, я хочу наслаждаться тобой.
Пусть хрустальный бокал будет полон любви.
Лишь с тобой обрету своё счастье, покой,
Пусть всегда для меня светят очи твои.

Рассажены чиновники по выгодным постам.
Бегут они от правды, как зайцы по кустам.
Едроссы, лишь болтают и обещают нам,
Россия, как фекалий, дрейфует по волнам.

Зюганов бился с тенью, Едроссы не пришли,
Боятся они правды, хоть кол на лбу чеши.
Струсили в который раз честный бой вести,
Для них всегда привычнее интриги бы плести.

Но боец Зюганов бил не в бровь, а в глаз,
Рассказал всю правду, — власть дурачит нас.
Поведал он об армии, министр там Сундуков,
Что натворила с нею кучка отпетых дураков.

Горят леса российские, уходит нефть и газ.
В стране стоят заводы, погиб рабочий класс.
Ракеты безвозвратно стартуют от земли,
А сельское хозяйство давно уж на мели.

Текут рекою за границу и деньги наши и умы
И мужика в России хороним больше, чаще мы.
Что Фурсенко устроил, припёр он нам «ЕГЭ»,
Играть чтоб в угадайку, плодить тупых в стране.

Зачем вам физика и химия, математика зачем?
Рабы должны работать, дадим лопаты всем.
Зачем рабам история, пусть трудятся на нас,
А хотят учиться, — несут пусть деньги в класс.

Спокойно, рассудительно, Зюганов доказал,
Что правы коммунисты, и поддержал весь зал.
Лишь только те Едроссы, что прчтались в рядах.
Шипели, словно змеи, стыдясь участвовать в боях.

И снится мне как будто, что это вещий сон.
Но и во сне не верил в то, о чём вещает он.
Как будто прошли выборы и лидер проиграл,
Объявлен коммунистами в стане большой аврал.

Зюганов бюсты Ленина прохожим всем дарил,
Народ уже от радости не ведал, что творил.
Пошла толпа к Чубайсу и к Грефу заодно,
Министры бывшие со страху попрыгали в окно.

Из мавзолея Ленина народу достали на показ
И шёл толпой и кланялся ему рабочий класс.
А полицаи новые стояли строем вдоль ворот,
Кидали вверх фуражками, приветствуя народ.

Все депутаты думы крысами сбежали за кордон,
И только лишь остался один еврей, — Кобзон.
Правительство попряталось в метро в свой зал
А все евреи ринулись толпой на вокзал.

Сапсанами бежал с Москвы весь питерский кагал,
Народ московский с радости смеялся и рыдал.
Для нужд два самолёта наш лидер запросил,
Но доложили, кончился в России керосин.

Спецслужбы вмиг попрятались, возмездия боясь,
А вдруг наружу выплывет в работе вся их грязь.
И только лишь от армии нигде не виден след,
Поскольку власть отправила в очередной декрет.

И лишь Шойгу не прятался, пощады не просил,
Здоровья он для Родины отдал и много сил.
Стоял и улыбался, всем видом словно говоря:
Ну, наконец дождался, трудился я не зря.

Смел всё в магазинах за деньги, а кто так,
Лишь созерцал бессмысленно на паперти дурак.
Летели абрамовичи с пожитками в Лондон.
И с ними злато слитками рекою за кордон.

Спецрейсом из Германии к нам прибыл Горбачёв
И каялся предатель тот под красным кумачом.
На памятнике Ельцину народ писал слова:
Где раньше была задница, теперь там голова.

Проснулся вдруг и понял, наполовину уже в нём,
А ноги деревянные горят сплошным огнём.
Но понял своевременно, забыл «толчок» меня,
Он постоянно есть хотел, голодный, как и я.

Хороший, очень сладкий сон, подумал и встал я,
Но унитаз вдруг заворчал, не понял он меня.
Ему и то при всякой власти вся разница видна,
Голодный или сытый он, и чистый ли всегда.

Собрал зверей своих он, чтоб держать совет,
Чтобы решить, кому доверить трон на склоне лет.
И тут подлиза хитрая, плутовка рыжая лиса,
Шакала предложила, хитёр мол, знает все леса.

По лесу вмиг среди зверей прошла уже молва,
Что их шакал – всегда был информатором у льва.
Лев только лапой почесал на гриве своей мех,
Как звери сразу дружно все подняли лапы вверх.

А лес уж знал, шакал коварней и хитрее был лисы
И звери сразу сникли вдруг, повесив вниз носы.
Услугу не забыл шакал, назначил заместителем лису
И стали дружно они править на пару с ней в лесу.

И всё бы ничего, но стали звери часто замечать,
Лесной народ без видимых причин стал исчезать.
С размахом царь – шакал облезлый правил бал,
Их на заклание в соседний лес за взятки отдавал.

И разбазарил соплеменникам всех, кого он смог.
Бежали звери с его царства все без задних ног.
А все его друзья шакалы издевались над зверьём
И промышляли взятками, не брезгуя ворьём.

В лес всё ж демократия пришла, и выборы опять,
Пришлось зверью царя опять невольно выбирать.
И царь – шакал вдруг предложил помощницу лису,
А всем собратьям обещал порядок и закон в лесу.

Итог голосования всем зверям объявили сразу.
Медведь со злости даже лапой пнул лису – заразу.
Шакал поднялся на пенёк и речь последнюю сказал,
Он несогласным лапы кверху раньше привязал.

Мораль сей басни сразу не видна, она зарыта,
Шакал с лисой кормились снова с одного корыта.
Уж коли звери выбрали в правители шакала и лесу,
Забудь на век зверьё про демократию в лесу.

Ноябрь 20011 год.

Звучат призывы страстные: »Нам надо и давай»,
Когда ж они подавятся, кусать наш каравай.
На первый взгляд, казалось, задача не проста,
Усердно примирить пытаются Иуду и Христа.

А с кем то единение? Богатства с нищетой?
Все сыты «демократией», разваленой страной.
Ведь в памяти народной история свежа
Когда скрестить пытались гадюку и ежа.

Как бредни идиота, воспринят тот призыв,
Для этого у власти корыстный есть мотив.
Смирить непримиримых, осталось их дожать,
В ежовых рукавицах народ свой удержать.

Пускай «они» стараются, пройдут труды за зря,
Мы не заметим красного в листах календаря.
Запомним свои праздники с знамёнами в руках,
Которые встречали без слёз мы на глазах.

Ноябрь 2011 год.

Товаров в магазинах китайских, благодать,
Но вот российских,наших. нигде уж не видать.
Как Маркс и обешал нам. нет денег у меня,
Лишь только созерцаю, правительство кляня.

Воякам обещели в два раза пенсии поднять,
Учли, что обнищали, подняли в один и пять.
Лет сорок я трудился,всю жизнь себе копил
И место на кладбище себе на них купил.

У нас всё продаётся, в цене сейчас земля,
А жизнь уже кончается. подстраховался я.
Не сходят недомерки с экрана по пол дня,
Всё сыпят обещания, чтоб вылечить меня.

А я за стальной дверью,откроет лишь спецназ,
А ценного в квартире, один лишь унитаз.
За чёрным телевизором,имею пять программ,
За жизнь свою проклятую копечки не дам.

Гляжу рублёвские людишки не хило там живут,
Не как мои детишки, и что попало не жуют.
Смотрю в окно, на иномарках, сигарами дымя,
Живут, как олигархи, хоть не работали ни дня.

А в думе горе — депутаты, решают всё за нас,
Плевать они хотели на наш рабочий класс.
Лоббируют идеи для тех, кто больше даст
И тянут к себе бизнес, кто во что горазд.

Россию снова подло обманули
И это видно сразу без прикрас.
Народный фронтв умы впихнули,
Чтоб одурачить снова нас.

Но знайте! Ополчение не дремлет,
Куёт свои орала на мечи,
А наш народ уже не внемлет
Посулам власти, сидя на печи.

С елейным взглядом коротышки
Сулят нам рай и божью благодать,
Но русский люд силён умишком
И понял, счастья не видать.

Россия стонет беспределом,
А от реформ народ уже устал,
Но тянут медвепуты,между делом
В Москву весь питерский кагал.

Вот только здесь их не хватало.
Своих воров куда девать?
Понавезли уже кого попало,
Пришлось столицу расширять.

А популизм готовы сутками венчать,
Но власть опять оставить за собой.
Уборку кукурузы в октябре начать,
Чтоб сохранить и кресло и покой.

У нас есть шанс, проснитесь люди!
Отдайте голос правеный судьбе!
Не тем, кто жрёт на золочёном блюде
А крошки свои сыпет голытьбе.

Нитуп вовсю используя ресурс,
Им созданной единоросской братии,
Проводит свой антинародный курс,
Прикрывшись мнимой демократией.

Но бред его нас вряд ли вдохновит,
Не поддадимся его лживой демогогии.
Нам от реформ умерших он не оживит,
Которых закопал обманной технологией.

Как жаль, слепа российская фемида.
Тритейский нечисть правит суд.
А првосудие вершит любая гнида,
Которой в «лапу» деньги принесут.

Глупцов присяжных приведут к присяге,
Хоть кодекс видел врядли хоть один.
Но, гордо ставит подпись на бумаге
Товарищ бывший, а сегодня господин.

Сидят они в роскошных кабинетах,
«Куют богатства», наши недра теребя.
И не нуждаются, как нищие в монетах,
А,как скотину лишь используют тебя.

За взятки в «думу» лезет эта масть,
И, не жалеет денег, времени и пылу.
И хоть народ ругает эту власть,
На выборы идёт, копать себе могилу.

Сидя пиявкою на шее своего народа,
Пытаясь получить все блага задарма
Стремиться стать, такая нынче мода,
Производителем отборного дерьма.

Мы рады в магазинах наших изобилью,
Но в них купить не каждому дано.
И многие питаются с помоек гнилью,
Ну,а чиновникам плевать на то давно.

Их не тревожат наши беды и лишения,
Набить карман себе и брюхо поплотней.
И губит эта мразь всё наше поколение,
Ни совести, ни чести нету в ней.

С трибуны власть нам откровенно врёт.
Живёт при ней бездельник, руки грея.
Когда же наш народ — дурак поймёт?
Он претворяет для себя свою идею.

За все заботы вам «спасибо» и за ласку,
За «бурный» всей промышленности рост.
За эту жизнь, что стала для вас сказкой,
Народ же прёт толпою на погост.

Но не услышать слова правды никогда,
Гремит эфир, строка прикормленной газеты.
Счастливо жить народ России будет лишь тогда,
Когда ей будет править русский, а не "шкеты.

И, игнорируя российскую толпу,
Отметил за границей юбилей.
Хоть кол чеши ему на лбу,
Или в глаза мочу налей.

Таким плевать на совесть, честь,
Таких понятий он не знал.
Ну что хорошего в нём есть?
Осталась вонь, как от козла.

Когда-то возомнил себя царём,
Про перестройку что-то плёл.
Скрипел доносы он пером,
Но оказался туп и квёл.

Таким свиньям в калашный ряд
Заказан путь, и не чешись.
Не всех берут туда подряд,
Хоть пред иконой побожись.

И вот, как в проруби цветок,
Болтается, попав в прогал.
Одной ногою на восток,
Другою там, где нас продал.

Но и у нас имеются «мужи»,
Которым так предатели нужны.
Они таким безмерно рады,
Дают предателям российские награды.

Он про консенсус с умным видом
Своих питомцев просвещал,
В других стадам считался гидом,
Подъём всеобщий обещал.

Не удалась реформа в стаде,
Скотина уже умная была.
Всё норовила пнуть бы сзади,
Коль ей не нравились корма.

Обманом стал другой пастух
И, злобно щёлкнув вдруг кнутом,
Повышибал из многих дух
И покарёжил «Белый дом».

Свободы взял. кто сколько смог,
Она ведь, как глоток воды.
Рвануло стадо со всег ног,
Но не случилось бы беды.

Пастух по пьянке гопака
Плясал, как полный идиот.
Всё стадо мучилось пока.
С ним этот приступ не пройдёт.

По пянке грохнулся с моста
И дирежировал. как мог.
Слететь не думая с поста,
Он возомнил себя, что бог.

А скот всегда за пастухом,
Привык к покорности, как раб.
Хоть стукни в лоб ты обухом,
Но он смирён всегда и рад.

Он воровство развёл и взятки,
Скотина стала пропадать.
И день и ночь его ребяткам
Такая жизнь, как благодать.

Распалось стадо на отары,
Но лучше жить оно не стало.
Искать все стали свои пары,
От этой жизни все устали.

Другой пастух пригрел отару.
Он говорил: Должны, нам надо",
Чтоб лучше жить, прибавить пару,
И вновь поверило всё стадо.

Его предшественник со стажем
Сказал: «Приемник свеж и молод».
Был плюговат, ну прямо скажем,
Попало стадо с пылу в холод.

Привёл друзей он к руководству,
Одной породы и кровей.
Лишь к воровству имевших склонность,
И никакую для людей.

Скотина с голоду тощала
И пропадала без ухода.
Лишь речь его весь день трещала,
Как у туриста с парохода.

Довёл он всех до самой «ручки»,
Как тяжело скотиной быть.
Как у блохастой старой сучки
Облезла шерсть и нечем рыть.

Мораль у басни видна сразу.
Коль не достоин пастух стада,
Метлой поганой надо гнать заразу
И подпускать к скоту не надо.

Пастух

Молний всполохи и грома раскат,
Море тот час превратилось всё в ад.
Гул раздаётся в пучине морской,
Выжить под силу лишь силе мужской.

Виден сквозь бурю едва лишь маяк.
Мечется рыбы огромный косяк.
В бухтах торопятся скрыться суда,
Чёрная с пеной грохочет вода.

Чайки над волнами резво снуют,
Но лишь на скалах находят приют.
Чёрное небо, не видно звезды,
Словно природа в предверии беды.

Писки морзянки ворвались в эфир,
Просит о помощи гибнущий мир.
Борятся с бурей морские суда,
Спасатели тут же стремятся туда.

Пенится след буруна за кормой,
Трюмы задраены крепкой рукой.
Вовремя помощь на место придёт,
Моряк- моряка непременно спасёт.

Смена матросов на вахте стоит,
Их капитан постоянно журит.
Трубка табачная стынет во рту,
Быстро ребята швартуйтесь к борту.

Вовремя помощь поспела друзья,
В ней отказать по закону нельзя.
Этот на море закон привечай,
Сам погибай, а других выручай.

Спасибо сердце, что мне греешь душу,
Без выходных, как вечные часы.
Но иногда, признаюсь честно, трушу,
Когда вдруг учащаешь ритм в разы.

На век мы связаны одной судьбою оба.
Твою любовь ко мне и верность я храню.
Как друга верного,дружившего до гроба,
За бескорыстный труд тебя благодарю.

Когда я сплю,ты не ложишься вместе
И продолжаешь свой нелёгкий труд.
Людской не любишь лжи и сладкой лести
И отдохнуть не ждёшь когда тебе дадут.

Прости меня,быть может просто ненароком,
Случайно причинил тебе когда — то боль.
И твой ресурс уменьшил тем до срока,
Но не со зла на раны твои сыпал соль.

Когда состаримся, мы оба будем рады,
Что жизнь прожили в дружбе всех любя.
Но очень жаль, что нет такой награды,
Чтоб наградить за труд смогли тебя.

Тебя, не раз в бою проверенного друга,
Как талисман в груди я бережно ношу
И берегу от всякого, случайного недуга,
Пока во мне стучишь, спокойно я дышу.

Вы, разрушители от власти!
Ответьте честно не тая.
За что же терпим мы напасти,
Страдает Родина моя?

России кровь текла рекою,
Но был разгромлен супостат.
Трудился люд, не знал покоя,
Был справедливой власти рад.

Реформы ваши-вред народу.
Печален, видим, их итог.
Вы переняли вражью моду,
Пусть вас за то накажет бог.

За что народ терпел лишения,
Чтоб в нищите прожить свой век?
Не для того живёт на свете
Российский гордый человек.

От ностальгии и от боли,
Когда безвыходность видна,
И смерть пришла народной воле,
Такая жизнь нам не мила.

Реформы ваши для погоста,
Идут от скудности ума.
Народу выжить, ох не просто,
От чёрта ваши все дела.

За вас всегда строка закона,
А для народа нет там квот.
Не зря с родного лексикона
Исчезло слово «патриот».

Погрязли в роскоши и чванстве,
Богаче всех во много раз.
В прикиде модном и убранстве,
Забыли тех, кто кормит вас.

Отчизны вмиг разрушены устои,
Но власти нашей это не понять.
Живёт в богатстве и покое
И дети их не будут воевать.

А что не жить в России вору?
Народу только выбор прост:
Кормить трудом чиновью свору,
Устанешь, сразу на погост.

Нас, как изгоев твари обобрали.
Осталась только божья милость.
У нас не только Родину украли,
Отняли веру в справедливость.

Народ и армия пока ещё едины.
Но что сейчас солдату защищать,
Свою бесправнось,нищету,седины?
Отдаст ли сына служить мать?

Вы по костям, по крови прёте,
Так в 41-ом пёрли немцы.
А про успехи сладко врёте.
Где ваша совесть, -отщепенцы?

У вас вся в золоте обитель,
Вы пьёте виски и боржом.
В то время, как российский житель,
Стал безработным и «бомжом».

Предатель сделал перестройку,
Потом реформы суки провели.
В итоге кормимся с помойки,
В кармане шиш и на мели.

Теперь все ценности Отчизны
Принадлежат давно уже не нам.
Нам надоели ваши катаклизмы,
А также ваш преступный клан.

Как долго рвусь я этой власти,
Попыток несколько имел.
Другой давно бы «склеил ласты»,
Коль был бы скромен, а не смел.

Я в опозиции у власти
И коммунистов не терплю.
Всех удавил бы этой масти,
Пока зубами лишь скриплю.

Во всём виновны коммунисты,
В сибирь вагонами сошлю
И, однозначно, активистам
Колпак шутовский всем сошью.

Дождётесь вы, дорвусь до власти,
Ну пусть в семнадцатом году.
У нас, не как у «Бедной Насти»,
Все долгожители в роду.

Всем бошки вмиг поотрываю,
Неверных кровью улицы залью.
Всем кости я переломаю,
Мозгами чучела набью.

А с неугодных сдеру кожу
И проституцию введу.
Интеллегентов уничтожу,
Чтоб не дрыгались на виду.

Я узаконю многожёнство
И буду трижды сам женат,
Но не сочтите за пижонство,
Гормоны прут, не виноват.

К «Барьеру» дёрну Соловьёва
И морду там ему набью.
А кто не даст сказать мне слова,
Навечно в камере сгною.

Рогозин пусть поголодает,
С такою мордой не во вред.
Он дивидентов нахватает
Себе вперёд на много лет.

Малышкин мой сказал недаром,
Что выполняя мой закон,
Должны все бегать кверху задом,
Не нанося, при том, урон.

Загнали дедушек вам, бабки?
А ну старухи, не борзей!
Какие вам ещё прбавки?
Да вас давно пора в музей!

Пока полковник я бумажный,
Зато расту, как снежный ком.
Хоть автомат и видел дважды,
Уже готовывй, как Главком.

Всех генералов ненавижу,
Бездарным трусам лишь налей.
За бедных, русских цель я вижу,
Хотя еврейских сам кровей.

Вот так дурачу всех людишек,
При всякой власти на плаву.
А дураков в странеи излишек,
Зачем трудиться самому?

Любому смело в морду плюну,
Водою нагло оболью.
Затею драку, в челюсть клюну
И, как мокрицу раздавлю.

Мне всё сойдёт, как депутату.
Кого бояться мне в стране?
Привык с пелёнок, рано к мату,
Юриста сын, всегда в цене.

Подставлю зад свой под уколы
И птичий грип мне не грозит,
Но не пишите в протоколах,
Что сын юриста паразит.

Слёзы глотая, желающий счастья,
Рыдая всерьёз и теряя слюну,
Изрёк не прорвавшийся к власти:
«Пора поменять бы страну».

Полуюрист и хам, драчун, невежда.
Когда намнут ему бока?
Но ещё теплитца надежда,
Что не найдёт среди нас он дурака.