Прости, за то, что в миг,
Когда душа твоя взлетая,
На встречу Богу и садам,
Прощалась с нашим миром, замерзая.

Прости за то, что не согрела
Своим теплом глаза твои,
Прости, я просто не успела,
В душе молила я: «Живи!».

Но ты ушел, меня покинув,
Ушел, как свойственно тебе,
Ты в этой жизни был не псиной,
Ты был дороже многих на земле.

Ты был вернее всех на свете,
Ты никогда не предавал,
А твой оскал, я это знаю,
Покоя многим не давал.

Ты был надежней всех друзей,
Таких на свете не бывает,
Ты приходи ко мне во сне,
Тебя мне очень не хватает.

Мне часто снится образ твой,
Ко мне приходит он ночами,
Всегда стоит передо мной
Твой взгляд наполненный печалью.

И верю я: придёт то время,
Когда в потоке суеты
Вдруг на моём пороге
Возникнешь ты.

Войдёшь в мой скромный дом несмело
С улыбкой нежной на лице,
И, приобняв меня за плечи,
Притянешь ласково к себе.

И, заглянув в глаза друг другу,
Не нарушая тишины,
Прочтём все тайные желанья,
Надежды, чувства и мечты.

Прильнув к тебе душой и телом,
Я сердцем прошепчу слова:
«Под этим серым хмурым небом
Так долго я ждала тебя.

Ты для меня был маяком,
Что вёл по жизни так умело,
Не дав погибнуть в омуте мирском,
Мне силы дал идти по жизни смело.

Твой образ грел, когда душа
От страшной боли леденела,
Когда я в четырёх стенах одна
Поговорить ни с кем не смела.

Ты стал мне всем:
Моей мечтой,
Моей любовью и отрадой,
Моей далёкою звездой,
И мне теперь ничто не надо».

... А можеть быть,
Мы встретимся случайно
В потоке дел,
В потоке дней,
Но верю я: твой образ тайный
Я отыщу среди людей.

Не знаю я: найду ль тебя,
Быть может, ты лишь плод мечты,
Но хочется, мне очень хочется,
Чтоб в моей жизни появился ты.

На пригорках улыбнется травка,
Зашуршат деревья молодой листвой.
Мне старик, давно знакомый,
Шлёт привет,
Махая издали мозолистой рукой.

— Здравствуй, деда! Как жилось,
Не серчала ль злая вьюга,
Не почерствел ли ты душой?
Постой, поговори со мной.

— Здравствуй, Жанночка!
Не виделись всю зиму мы с тобой,
Я очень рад, я рад душой,
Что этой милою порой
Мы так случайно встретились с тобой.

Душой я молод как всегда,
И шлю поклон всему земному,
Мне не напрасно жизнь дана,
Я внемлю ей, как внемлю Богу.

Злая вьюга не серчала,
Снегом мне не запорошить душу,
Разжигал печурку в доме,
Да песни зимы русской слушал.

А я гляжу ты изменилась,
И вижу по глазам, что что-то гложет.
Расскажи, открой мне душу,
Что тебя сейчас тревожит.

— Сердце льдом сковало цепко,
Обняла зима объятьем,
Вот теперь брожу как ветер,
Лишь неся другим несчастья.

Оступилась в жизни больно
Принесла беду родным,
Натоптала в душе милой,
Где пройду, за мной лишь дым.

Душа милая у клёна,
Задыхается в дыму,
Я тянусь к ней сердцем рваным
На мою, его беду.

Как же, деда, одиноко
Собирать в саду цветы:
Мне б нарвать букет сирени,
Но дарить ведь некому.

Так пускай цветут и пахнут,
Отцветут – и горсть семян.
Ну а жизнь моя, погаснув,
Превратится лишь в бурьян.

Милый клён с теплом весенним
Пусть же листья распушит,
Я уйду с теплом весенним,
Чтоб обид не приносить.

Разбередил ты, дед, мне душу,
Может хватит о былом,
Ты взгляни как всё воркует,
Эх, на тройке б с ветерком.

Ну вот и всё, пора прощаться,
Разойдутся вновь пути.
И под шум листвы зелёной
Слово доброе скажи.

Улыбнётся друг мне мило,
Ослепит сияньем глаз:
— «Не грусти, моя родная,
Всё наладится у нас».

Свечи огарочек зажгу,
Налью себе бокал вина,
И станет верным другом мне
Моя убогая нора.

Я не ищу себе друзей,
Да и врагов нет у меня,
И в жизни бешеный круговорот
Попасть мне видно не судьба.

Но в одиночестве своём
Я наказания не вижу:
Моя душа – мой дом,
А суету я ненавижу.

И не печалюсь я о том,
Что с жизнью румбу не танцую,
Меж нами нет большой любви
И ни к кому её я не ревную.

Но благодарна Богу я
За то, что я живу и что дышу я,
За то, что с помощью бумаги и пера
Про жизнь писать могу я.

В тот час, когда моя душа
К земле коленями припала,
Взывая к Богу в небеса,
Заледенев, тепла искала.

Устав от горечи потерь,
С осадком разочарований,
Я в жизнь твою вошла, как зверь,
С тяжелым грузом испытаний.

Но для тебя моя душа
В какой-то мере близкой стала
И вот уж на моём лице
Улыбки след вместо оскала.

И пусть не любишь ты меня,
Я одному лишь в жизни рада:
Что в моей горестной судьбе
Ты стал мне всем,
Моей отрадой!

И с тополей листва, наверное, опала,
Стоят они, поникнув головой,
И лишь тальник лукаво и игриво
На зависть всем шуршит златой листвой.

А я вот где-то отшуршала
И, сердце в клочья разорвав,
Себя по ветру разбросала
И на земле и в небесах.

Своими листьями укрыла
Чужую боль, тоску, печаль,
Но моё сердце не остыло
И мне себя совсем не жаль.

Не жаль и тополей поникших:
Весной нальются почки вновь
И тополь грустный неопрятный
Подарит нам свою любовь.

А я с душою нараспашку
Пойду по жизни не спеша
И, как листву, слова роняя,
Оставлю след после себя.

А ты, моя родная мама,
Седое небо не кори,
Поверь, что жизнь всегда прекрасна,
Хоть от тебя я и вдали.

И не буди былые раны
В моей душе своей слезой,
Но и жалеть меня не надо:
Я так живу и Бог со мной.

Хотелось мне испить озёра
И реки чистые твои,
И оглядеть счастливым взором
Избёнки, сопки да хребты.

Ты часто снилась мне ночами,
Манила и звала к себе.
И я, собрав свои пожитки,
Спешу туда, где рады мне.

И пусть меня усталую
Встречают воробьи,
А сопки близ посёлка
Зажгут свои огни.

И, пробежавшись по ухабам,
(они дороже мне всех трасс!)
Я прокричу своим сельчанам:
«Ну как же рада видеть вас!»

... Вот я и дома,
И позади вся суета-сует,
Но что-то больно сердце сжалось:
Нужны ли мне покой и тихий свет
И чья-то искренняя жалость?

И вновь тоска куда-то гонит
И заглушить её я не могу.
«А что ты ищешь?» — мама спросит,
— Ты знаешь, мам — себя ищу …

— «Подайте, люди, Христа ради,
Свечу за вас поставлю я,
Чтоб в доме был у вас достаток
И чаша полная всегда».

Но все бегут, её не замечая, мимо,
Не слыша тихой старческой мольбы,
Душа старушечья разбита
И даже нет скупой слезы.

А что рыдать
И тратить слёзы понапрасну —
Ведь он таков жестокий век:
Тот у кого шуршит в кармане,
Тот брат, сестра и человек.

С тоской и злобой
Я наблюдаю всю эту картину
И стыдно больно стало за страну:
Мы ткнули нож России в спину
Отправив стариков своих с сумой по миру.

Но мне не жаль
Ни пятака и ни десятки,
Они вернуться мне через любовь.
Кладу бабуле я монеты,
В ответ: «Здоровья тебе, дочь».

— «Ты мне здоровья не желай,
Оно тебе необходимо,
Но ты хоть редко вспоминай,
Что я была,
Не проходила мимо».

Да! Мало их!
Земля не запасла их впрок.
И в этом наша нищета сказалась!
Но, будет, люди, вам урок,
Когда воспрянут те,
Кто вызывал у вас лишь жалость.

Я опасаюсь горестей и бед,
Но главную их суть ценю:
Мерил ценней на свете нет
Людскому безразличью и вранью.

В болезни час, душевной ли тревоги
Мы остаёмся дороги лишь тем,
Кто нам не лгал,
Зажав от смеха щёки,
И с подлостью в глаза нам не глядел.

Но ближе нет и нет роднее
Родных камчатских берегов.
Пусть где-то там в сто раз теплее
И нет пронзительных ветров.

Да, здесь дожди, снега, метели,
Вулканов грозных череда,
Но есть святая рать и сила,
Что охраняет нас всегда:

Апостол Пётр, Апостол Павел,
Три брата грозных – три скалы.
Мы с ними связаны судьбой,
Родной камчатскою землёй.

Нам улыбаются вулканы
И согревают теплотой,
А корабли, как караваны,
Скользят по глади неземной.

Ласкают слух нам плеск волны
И крики чаек над Губою,
А свет Апостолов вдали
Всегда во мне,
Всегда со мною.