Мне сказала девушка Наташа:
"Юноша, Вы истиный джентльмен.
Уступили мне в трамвае место даже.
Сразу видно, Вы — интеллигент.

Ей ответил: «Милая Наташа,
Я готов не только уступить.
Если разрешите, можно даже
До порога дома проводить».

И она, не только разрешила
До порога дома проводить,
Но, краснея густо, пригласила
С нею скромный ужин разделить.

С той поры пропето много песен.
Жизнь меня кидала, как могла.
Значит, в жизни был я интересен.
... Мне Наташа очень помогла.

1985

Приснилось мне прошлой ночью:
Ты принц, я – твоя русалка,
И ты меня любишь, хочешь,
Но это был сон – жалко…

Проснулась в сладкой истоме,
Помню улыбки на лицах…
Бывают же люди в коме,
Что-то им тоже снится.

Прогнать бы ночные тени…
Прогнать их может компьютер!
Зомби против растений!
Какое веселое утро!

Пойду нарисую картину,
Не прёт. Погрызу морковку.
Споткнусь о твои ботинки,
Надену твою толстовку.

В кармане лежит стольник
И мелочь – куплю проездные.
Какой позитивный вторник!
Насыщенные выходные!

Еще накормить кошку,
В контакт заглянуть – ни слова…
Что это? Твоя сережка.
На ней паук нарисован.

А это твои портреты…
Сегодня первое мая.
Опять твоя сигарета.
Скурить – не скурить? Не знаю…

И стало всё понятным и прекрасным:
Мужчина мой – волшебный, сильный, властный.
Короткий поводок. И «будь покорной»…
Согласна, жги, я руку не отдёрну.

Я вся твоя. Я жмусь к твоим коленям.
Потом брыкаюсь. Вновь прошу прощенья.
Мирились, ссорились, сходились – в ритме танго.
А как иначе – я была мустангом,

Ты объезжал меня. И я сломалась.
Смирилась. От свободы отказалась.
Но ты не видел, как я по ночам
Отпиливала крылья от плеча…

И, зажимая рот, гасила крик,
Чтоб не спугнуть тебя – ты к крикам не привык.
Так стала я ручной… «Спасибо, милый,
Я счастлива!», — «Ты крылья отпилила?!

Зачем?! Теперь как полетишь без них?!»
«Я думала нам хватит и твоих…»
«Нет! Всё не так! Будь счастлива. Прости.»
«Куда ты? Разве нам не по пути?!»

Молчишь… «Тебя я больше не увижу?»
Молчишь… И я одна иду на крышу...
На раз-два-три, давай, забудь про раны
Промеж лопаток, ну, не бойся, Жанна!

Лети без крыльев! Сможешь, я-то знаю!
Сейчас… сейчас… смотрю – взлетает стая…
Одиннадцатый год… он был такой короткий.
Теперь весна. Синяк на подбородке…

Лежать они остались одиноко
В земле, что от чумы смогли спасти,
Хотелось им с войной покончить счеты
И поскорей в родимый дом прийти.

Прийти домой, расцеловать любимых,
Обнять детей, к груди прижать жену,
Как часто по ночам такое снилось,
А как хотелось это наяву.

Придти, поднять упавшие заборы
И крыши подлатать за столько лет
Увидеть матерей, чьи к небу взоры,
Просили их детей спасти от бед.

Но нет, проклятая, не разрешила
И принесла беду им в каждый дом
Кого — то на отца осиротила,
А кто – то брата не дождался в нем.

Считали миллионы мы погибших:
Здоровых молодых ребят, девчат
Войну познавших и недолюбивших
Не знавших, зачем выстрелы звучат.

Сегодня вновь пожары на планете,
В горячих точках люди вновь горят
И продолжают гибнуть в войнах дети,
Средь них нет тех, кто разжигал очаг.

Они за спинами стоят чужими,
Не научились впереди шагать
С историей, как видно, не дружили,
Забыв, что было много лет назад.

Забыли, надо господам напомнить,
Что мир пора нам уберечь от бед
Я призываю сорок пятый вспомнить
И жить без поражений и побед.

1 мая 2012 года

Он стоит со мною рядом,
Позабыв, —
Эти преданные взгляды —
Просто миф.

Эта нежная улыбка —
Только тень,
Что звалась любви попыткой
Только день.

Он идёт со мною рядом, —
Громкий смех...
Верит, что владеет кладом
Без помех.

Верит, что всегда я верю
Лишь ему;
Сердце, что втоптал он в землю,
Подниму,
Позабуду миг над бездной
И прощу,
Что была я Неизвестной
Только чуть,

Что назвал меня он «прелесть»
Только раз
И швырнул обратно в серость,
Не таясь...

А теперь со мной он рядом,
Рядом вновь,
И его похожа радость
На любовь,

А мои глаза похожи
На ночной
Небосвод, что сердце гложет
Тишиной.

На черных перьях лежит страх,
Безмолвный крик в его глазах,
Бедой рожден, судьбой убит,
И всеми будет он забыт...

По клюву красная стекает вновь,
Безликой падшей жертвы кровь,
А в сердце бешенный пожар,
Терпеть который — божий дар.

Пусть ворон в жизни одинок,
Зато он в смерти знает толк,
Зло в сердце носит он давно,
Сильнее с каждым днём оно.

Погибнув, ворон будет тлеть,
Но дух не перестанет петь...
О смерти, боли и грехах,
Развеет ветер его прах.

Смотрю после обеда дома.
Меня околдовала дрёма.
Но вот её я поборол
И вспомнил: я же видел гол,

А, задремав, о том забыл!
(Хоть есть сомнение во мне:
Гол наяву или во сне?)
Люблю футбол за страсть, за пыл!

А на коленях дремлет кот.
Моих страстей он не поймёт.
4 мая 2012 г.

Ты развеешь мой прах.
По крупицам
Мне придется себя собирать.
Я воскресну. Но утром приснится
Безутешная лунная гладь.

Где рос и жил, как воевал
И как детей растил,
Мосты латал, руду копал,
Укладывал настил

По тундре, где на сотни верст
Нет доброго жилья
И где деревья в детский рост,
И где полно жулья…

Те дни прошли…
Другой уклад сейчас на Колыме
И я за Крайний Север рад,
Как и за жизнь вообще…

Я рад за то, что не слышна
Расстрельных залпов дробь,
Но справедливость всем нужна.
Пусть заколочен гроб,

А над крестом несет пурга
В ночи колючий снег…
Пока есть память у людей,
Не сгинет Человек!

Ты нервно куришь, я смотрю.
В твоих глазах тревога, в моих страх.
Тебя я потеряю, я боюсь.
Ну что же я наделал тварь?
Зачем питал своё желание надеждой?
Зачем искал я повод? Тихо врал.
Зачем стирать я начал смски
Ты в телефон не лазила мой никогда.
Зачем позволил корни я пустить, что в мыслях.
Что изначально было, лишь фантазия, потом игра.
Теперь сижу я у разбитого корыта.
Не понимая что, где и куда.

***
Суровая картина за окном, да и не важно, то, что дождь лапочит смелый.
Суровая картина за окном, да и не то, что весь октябрь белый.
Душа забыла доброту, забыла радость, счастье.
Душа забыла теплоту, покой, любовь и страсти.
И одиночество грызёт, слезу пытаясь выбить,
Но стиснув зубы, я молчу, глотаю все обиды.

***
Казалось мне, я безнадёжен.
Познал все прихоти любви.
Я в отношениях был так неосторожен,
Что каждый раз платил за эти дни.
Одна взрывала мозги керосином,
Другая молчаливая как мышь,
Потом свободной жизни перспективы
За каждой третьей и не уследишь.
Я плыл течением не обременённым.
Считая, что кругом кино
И моя роль казалась мне удачной.
Ел, что хотел и пил вино!
130 тысяч раз себя я клял в ошибках,
130 тысяч раз твердил одно:
Что хватит плыть на поводу у баб мне,
Что хватит хавать это мне говно.
И каждый раз одно и то же,
На грабли те же наступал:
Одна взрывала мозги керосином,
Другую сам я доставал.
А так возможно и должно было случиться!
Познать, чтобы все прелести любви.
Одно скажу: «Не жгите мозги керосином»,
Чтобы у вас кого-то, да не увели.

****
Где были боги, когда я умирал?
Где был мессия, когда я резал вены?
Где был хоть кто-то, когда я вниз упал?
Никто не помогал, лишь вытерли все ноги.
Для всех душой и телом был на дне,
Искал спасение в бутылке.
Ещё чуть-чуть и точно выл бы на игле,
Так поговаривали языки, что злые.
Недели, месяцы, года летели облаками,
Мне свет дневной мерцал издалека,
Его я прогонял руками.
Меня, наверное, забыла даже пыль,
Не говоря о людях, те, что близкими считались.
Я даже по течению не плыл,
Меня течение к себе не принимало.
В часы отчаяния лезвием грешил,
Но не хватило сил, не смог…
Да, испугался….
Да и верёвка обрывалась каждый раз,
Когда под весом тела она жутко напрягалась.
Однажды солнце победило и я смог,
Принять его лучи подобно дару.
Я встал с колен, умыл лицо.
Горячий чай. Не то, что раньше печень убивало.
И стал смотреть на мир я из окна,
Искать моменты радости в крупицах.
Там лист упал, там детвора…
Наверно счастье есть…наверно оно близко…

Метро
Взгляд как взгляд и у всех он один,
В этой серой обыденной массе.
Ты в метро, ты не индивид,
Все в одном социальном здесь классе
Нет раба, господина, чиновника,
Все мы заперты, как дикари.
И сработал закон выживания:
«Опоздал кто, тот и стоит».
Кто-то голову клонит и заспанный,
Кто-то просто не хочет вставать,
Книгу кто-то читает и разве что
Успевает страницы менять.
За спиной чьё-то слышно дыхание,
Толи книгу с тобой он ведёт?
Эх, метро – это место проклятия.
Тут порою всё так достаёт.
Пересадки, толкучки и люди, что
С «ягуаром» в вагоны идут.
Эх, пока не скопил на машину я,
Эх, пока на стихи не купил.
Буду ездить в метро, да и жаловать,
А куплю буду пробки судить.

Нет больше ни проз, ни стихов, ни рассказов,
Лишь рифмы в слова и мысли слепцов.
Нет авторов статусов сказанных выше.
Нет книг, чтобы взять в займи почитать.
Один монитор излучением дышит,
Тебе он художник, поэт, музыкант.
А мне не исправить. Ни кому не исправить.
Я сам здесь раб-жертва, я сам здесь такой.

Не лучших дней период

Ты вселяла мне страх, не зная того.
Эти зёрна так плотно во мне приживались.
Они дали ростки, уничтожив любовь
Или то, что тогда у нас там называлось.
То, что страхом росло, проросло дикой болью,
Тихой ненавистью, что осадком легла.
Я к тебе перестал проявлять сострадание.
Когда понял, какая, в самом деле, была
Поначалу жалел тебя, добротой согревая,
Ласку слова и тела тебе открывал,
Но вернулось оно мне холодным, лишь ветром,
Тем, что градом лицо мне тогда разбивал.
Я молчал слишком долго, прикрываю всю правду,
Что вынашивал в сердце, душою храня.
Из меня полилось, я вычерпывал вёдра
Заготовленных слов, что цепляли тебя.
Вроде всё! Отпустило! Рассказал тебе правду.
И на сердце бальзам твоих слёз принял я.
Пусть тебе теперь будет обидно,
Пусть и ты испытаешь, чем губила меня.
Да, я зол на тебя, был тогда и наверно
И сейчас в чёрных недрах души есть оскал.
Я бы выкинул всё, что связал с тобой прежде
Только шрамы остались от ран, что лизал.
Но сойдутся рубцы, я смогу, я сумею
И не буду бояться больше женской любви.
Я найду ту, которая меня пожалеет,
Я найду ту, которую я полюблю.

Одинокой женщине

Маршрут обычный: дом, метро,
Маршрутка с переполненным народом
Работа, чай, обед. Кино?
Навряд ли! Лишь по праздникам порой бывает.
Потом обратно к дому путь,
Через весь город на метро,
До этого опять в маршрутке.
И вроде как то всё и то,
Но места нет для шутки.
И ужин вроде, как всегда обычный,
Порой заказанный с собой,
А не порой салат столичный,
С кулинарии, развесной.
И телевизор тоже лечит:
Любовь, политика, война
И сам с собой он целый вечер,
А ты с собой, а ты одна.
В контакте 306 знакомых,
Друзьями вряд ли назавёшь.
Били подруги Нинка с Томой,
Но ведь общагу не вернёшь.
Да и проблем у них по горло,
Кто мать двоих, кто за бугром.
И лишь пустая переписка,
Ну как обычно. Ни о чём…
Часы внизу на мониторе,
Подскажут, что пора в постель,
А завтра снова на работу
И за окном свистит метель.
Глаза закрыв в обнимку с одеялом,
Пытаешься заснуть в мечтах,
Тебе ведь многого не надо
Просто забыть, что ты одна…

Наркоманка

Разрываясь в безудержных мыслях.
Ты стоишь над обломками рая.
Кто-то яростью горя проникся,
А тебе наплевать, ты другая.
Ты не ценишь заботы ветра,
Ты не чувствуешь влажность почвы.
Для тебя есть проблема другая:
Сгенерировать в кровь цвет молочный.
И уйти от проблем в мир фантазий,
Улететь, не имея крыльев,
Разорвать пелену препятствий.
Что мешает тебе быть счастливой?
Что мешает стать матерью дважды?
Подарить в мир ещё пару жизней.
Рассказать им потом о прекрасном,
А не как иглой, да по жилам.
Ведь закончиться кайфа сказка
И не раз ты вспомнишь о боге.
Ты его всегда вспоминаешь,
Когда ломит тело от боли.
А в другие моменты насмешкой,
Критикуя его создания,
Греешь смерть ты, в ложке прежней.
Побыстрей, убить, чтоб страдания.
Вновь проткнёшь ты покровы кожи,
Вновь зрачки изменятся разом
Ты нужна лишь таким же схожим,
Как и ты, кто влюблён в заразу.
А могло бы, ведь быть по-другому:
Мендельсон, карьера, дети…
Но ты выбрала путь интересней,
Встала ты на дорогу смерти.

***
Суетой, земной надеждой, капли крови на ветру.
Я бы с радостью стал прежним, только пули не поймут.
Бесконечность правит миром, да вот мы в нём на года.
Разыграть картину жизни, а потом спать на века.
Прерывает жизнь не выстрел, прерывает, кто стрелял.
Кто ему дал это право? Кто ему так приказал?

***
Вдохновение мыслей освобождает мой дух.
Путаясь по коридорам души, взрывает мой слух.
Рассеивая туман сомнения, я приближаюсь к истине,
Цена за обман — точные выстрелы.
Кругом пустота и фальшь.
Я делаю шаг, не чувствуя страх.
Миллионы таких же бродят одни.
Все сбились с пути, все ноги в пыли.
И каждому грезиться мир идеальный
И каждый живёт мечтою нереальной.
Но трудно идти на свет от звезды,
Мы вроде бы здесь, а вроде не мы.

***
Вакуум царит в моей голове,
Помогая компенсировать моральные нити.
Те, которые меня марионеткой трясут,
Те, которые спасут от безудержной прыти.
Информация ядом разлагает мой мозг
И пытается сделать меня своим зомби.
Только я не сдаюсь, ведь последний есть вздох,
Ведь у каждого есть шанс на попытку.
Разгребая завалы в своей голове,
Начал к многому я приходить.
Отличать день от ночи, понимать, где обман
И порой себя в чем-то винить.
Посмотря в наши души хоть бы разок,
Ты оценишь, чего же мы стоим
И задумавшись разом, что жизненный срок,
Это капелька временной боли.

***
Всё немыслимое стало прозрачным.
Всё чужое стало вдруг откровенным.
Через час уже забытая песня.
Через два её поешь ты фальшиво.
Все контрасты теряются прозой.
Клею ноты на струны красиво.
Ты и я одним воздухом дышим.
Ты и я, как и все: мы лживы.
Просто так не писались книги.
Просто так не строились лодки.
В суете не рождались мысли,
Лишь на время спокойней от водки.
И ты сам, не ведая правды,
Понимаешь всё это позже.
Я никто, я даже не важный,
Просто так пою про свободу.
Проповедую с яростью правду.
И качаю колыбель откровенья,
Для меня надежда другая.
Для меня вся жизнь в песнопениях.

***
Нет, не устану кричать никогда.
Видя, что здесь деградация моды.
Мне не под силу изменять ход судьбы.
В поле не воин, но на свободе.
Куда ты уносишь мечты за мечтой?
Растворяя их с привкусом зла.
Когда ты поймешь, что остаться нельзя?
Что слишком закат здесь чужой.
Пустяк, но ведь, правда, если всё осознать
И не пытаться в душе затоптать.
Как я, сделай выдох и начни всё с нуля,
Может тоже поможет тебе.
Забудь, всё, что травит твой мозг наяву
И беги в пустоту навсегда.
Где ты, неужели ты послушал меня
И ты клеишь осколки себя?

***
Мерцает за окном звезда.
В моих объятиях одна.
Ты та, что любит, ждет.
Ты веришь, знаешь, повезет
И я ценю тебя за это,
Милей тебя на свете нету.
Спасибо дорогая, что ты есть!
Давай простим друг другу спесь?

***
Закаты эпохи вонзились клыками в мою без того усталую жизнь.
Пролить в пустоту я её не стараюсь, но как-то исправить уже не могу.
Заядлые когти проблем повседневных меня превращают в жертву ста маньяков.
Душа вся истерзана словно лезвием бритвы и сам я под гнётом домашних оков
Куда ты бежишь? Ты веришь, наверное? Что жизнь превратиться в сказочный лес?
Оставь всю романтику прошлым поэтам, оставь это всё и правду увидь!
Нет больше попыток к бегству куда-то! Нет ничего! Железный есть век!

***
Возможно, глупо, но молчать нету сил.
Слишком долго я счастья у неба просил.
Я ждал его годы, ждал и часы,
Потом луч надежды, с надеждой и ты.
Я в влюбился в мечту и не глядя схватился.
Я держался, я верил, что ты, та, кто сниться.
Не уберег, не удержал, вроде забыл,
Но страдал...
Думал, должно было так и случиться
Оказалось журавль это…
Ещё не синица.

***
Я не знаю, что такое любовь...
Хоть не раз говорил я об этом...
Я пытаюсь играть в этом чуждую роль...
Только счастье моё оставалось, лишь следом...
Ты и я, мы в объятиях друг друга, но ложь...
Это чёрным останется на сердце следом...
Ничего не изменишь, ничего не вернешь...
Всё осталось забвением и призрачным светом…

***
Я вижу сны, они меня пугают
И бесконечность не поможет. Нет.
Я каждый раз в них где-то умираю
И не найти себя уже никак.
Закончив мысль, я не вижу правды.
Её давно уже продали прочь.
Мне нагадали, не соврали карты,
Но я опять боюсь пускатяться в ночь.

Кто-то правит этим миром, у него есть все ключи.
Управляя негативом, он меня завел в тупик.

Я не увижу подземелья
И сорванных решеток у окна.
Я больше не хочу терпеть мученья,
Которые свели меня с ума.
И открывая правду всем, я понял,
Что жизнь моя опять в чужих руках.
Теперь он дьявол, бог и доктор.
Ему я покланяюсь на глазах

***
Взгляд в неизвестность кровавым ручьем,
Мой взгляд отражается в безмолвном мгновенье.
Одно преимущество дружбы с огнем:
Ты всегда видишь свет дрожащего пламя.
Кто-то прав, кто-то нет, и так было всегда.
Перепутать две грани почти не возможно,
Только есть и останутся жители сна,
Те, кто выбрали путь свой в слепом пробужденье.