На ржавых пружинах молчания умираешь, сжав зубы от боли.
Оглашенная воля бездействует в обойме последней надежды.
Пустоглазые знаки предплечий, как пожизненный оттиск юдоли,
Научились рычать и кусаться, осознав свою силу однажды. Читать дальше »
Куснешь меня взглядом презрительным,
От горечи сморщишься вяжущей.
Цвет салатовый сменят на красный
Очки твои солнцезащитные. Читать дальше »
Не верят в утопию, изъясняются странно,
Пасут сновидения вещие
Бесшабашные дети скрипучей сансары,
Рукокрылые и сумасшедшие. Читать дальше »
Боль, чёрный снег и старые фотографии. На них облачковое лето жонглирует солнцем.
Целуются с ветром живые и мертвые. Сверкают улыбки-монеты в лазурном колодце. Читать дальше »
Подожженной соломой, да по лестнице вверх
По бетонным, щербатым ступеням
В последний свой бой, в непростительный грех,
Все стихи раздарив светотеням. Читать дальше »
Терпкие флюиды приворотной магии,
Кружевные хитрости, чёрные шелка,
Контуры богини, безупречность талии,
Губы возбуждённые ритмикой огня. Читать дальше »
Из картона сделано временное тело,
Голова бедовая на ветру дрожит.
В плотоядном царстве выглядит нелепо,
В пищевой цепочке — несъедобный вид. Читать дальше »
От кудахтанья солнца весеннего потрескались старые раны,
Под надзором небесного ока просыпается память гремучая.
Её шепот — свинцовое бремя, её преданность хуже отравы,
Она прячет козЫрные карты, дожидаясь удобного случая. Читать дальше »
Я из крайности в крайность впадаю, выставляя себя на посмешище,
То с зимою никак не расстанусь, то горячие угли глотаю,
То качаюсь в разные стороны, то боюсь потерять равновесие,
То терплю каждодневность постылую, то тротиловой шашкой взрываюсь. Читать дальше »
Истерики улиц, тротуарные склоки,
Нафталиновый запах мышей — невидимок.
Вдыхали с трудом городские пророки,
Пили копию правды из мутных бутылок. Читать дальше »
