Держись, солдат

Он не чувствует вины.
Не в чем сознаватся.
Вышло так, в конце войны,
Стукнуло семнадцать.
Вызвали в военкомат.
В армию призвали.
Дали в руки автомат
И патроны дали.
И наказ от всей Руси:
Помни долг свой свято.
Не жалеючи, рази
Злого супостата.
Помнит, бой был за село.
Мельницу. Дорогу.
Разрывная, как назло,
Саданула в ногу.
И в рассвете юных лет,
В самое цветенье,
Угодил он в лазарет,
Требуя леченья.
Матерился громко, вслух,
Не скрывая слезы,
Операцию хирург
Делал без наркоза.
И, хотя был крепко сшит,
Да и телом плотен,
Сделали врачи вердикт:
— К службе непригоден.
И давно там не болит,
А обида точит.
Ноги есть, а инвалид,
Коль одна короче.
А поскольку телом цел,
У соседей мненье:
— Может это — самострел.
Вовсе не раненье!
И обидно-то вдвойне,
Шепчут не по злобе:
— Если бы на той войне
Оторвало обе!
Да еще, кроме того,
Пробормочет кто-то:
— Пенсия-то, о-го-го!
А какие льготы!
У него ж в глазах тот бой.
Сон бежит сквозь двери.
В то, что он еще живой,
До сих пор не верит.