К той женщине

Я на базаре,время тратя,
С утра бродил,не чуя ног,
Когда услышал голос сзади:
Тебя ко мне послал сам бог.
Торговка Надя, чуть не плача,
Сказала это. В чем вопрос?
Да у нее на летней даче
С весны бездействует насос.
Беда и только. В самом деле.
Я ль не мужик! Да я как все!
Мы вскоре мчались на «газели»
По загороднему шоссе.
Мелькнули за окном котеджи,
Заросший камышом овраг.
А я вселял в нее надежду
И изгонял из сердца страх.
Природы девственной фрагменты.
Тропа, заросшая в глуши.
Шли, торопясь к ее «фазенде»,
Не встретив ни одной души.
Забор. Погнутые ворота.
Давно поломаный замок.
Затем горячая работа.
Я от нее немного взмок.
Но дело мастера боится.
Все получилось. Как всегда.
Гудит мотор. Журча струится
По шлангам светлая вода.
Хозяйка рада. Шепчет: — Диво!
Помолодела баба вновь.
Теперь не будут без полива
Свекла, капуста и морковь.
А в августе вновь повторенье
Того, что было в прошлый год.
Поставит в погребок соленья,
Варенье трех сортов, компот.
Мы с ней под яблоней сидели
За расшатавшимся столом.
И что-то пили, что-то ели
И говорили о своем.
Друг другу открывали души,
Уже горевшие в огне.
Она мне о покойном муже,
Я-о своей больной жене.
Так откровенно и бестыже,
Знать в голову ударил хмель.
И в домик под железной крышей
Пошли, где нас ждала постель.
Там, на диване, осмелели
В изломах пасмурного дня.
Погнал я по ее ущелью
Нетерпеливого коня.
Боясь в том деле пораженья,
Старался так, как только мог.
Испытывая наслажденье
Промеж ее горячих ног.
Пока не мяты и не кляты,
В плену у наступавшей тьмы,
Шептали: — Мы невиноваты.
Не виноваты, люди, мы!
Мне стыдно за минуты эти.
Но, если Надя позовет,
Пойду, забыв о всем на свете,
К той женщине, что в ней живет!