Л.К. Любовь. Каратель

Нашла меня, — подумал он.
Нельзя, нельзя было этого это делать.
Вздох сожаления застыл в его грудной клетке.
Сядь, — сказал он, взяв ее за плечи, медленно опустил на стул рядом с кухонным столом.
Сам сел на против, близко близко. Ему было тяжело.
Он громко вздыхал, будто силой старался вытолкнуть воздух из груди.
Казалось, ему больше никогда не хватит воздуха чтоб дышать равномерно, полной грудью как тогда, в Неаполе.
Все дни она подарила ему, все минуты, свои и чужой. Дочь,отставного полковника так легко завладела его пытливым умом и не опытным сердцем, так легко она подчинила его волю, которая работала как часы.
В кухне было душно, стоял дым от забытой сигареты, он провел рукой по ее волосам, повернул руку и тыльной стороной ладони провел по ее щеке. Столько любви и безысходности он вложил в это прикосновение к женщине, которую он ни как не должен был встретить больше.
Но он ждал, жадно, каждый день и ночь.
Он почти был уверен, что она войдет именно в эту дверь. Много раз он выдумывал разные версии их встречи, завязка оставалась неизменной из раза в раз, а финал…
Финала было два и они чередовались, каждый раз уступая место друг другу. Он решал, каждый раз решал. И даже теперь, когда она здесь, беспомощна вошла в эту дверь, без надежды остаться в живых, он не знал, он не знал, каким окажется этот чертов финал.
А она? Она знала, знает наверняка и всегда знала, с того самого первого дня, кокой ждет финал их случайной связи, ее смерти, которая напоследок, щедро кинулась к ней в объятия в форме любви. Любви, всей ее маленькой жизни. Знала ли смерть, что проиграет?
Но, лишь первую партию.?
Он взял ее лицо в свои кровавые руки и с ужасом посмотрел в ее глаза, нашедшие наконец свое отражение, свой дом. Ему бы хотелось смотреть в нее вечно, гореть, под прожигающим лучом ее взгляда, так отчаянно он любил ее.
На рассвете, в начале осени две фигуры вышли из крайнего подъезда, держась за руки. Волосы были небрежно разбросаны на ее плечах, по лицу, лезли в глаза мешая ей насладится ее любимой осенью. Платье ее струилось по мокрому асфальту пачкалось в лужах и грязи, так как жил он теперь на самом отшибе никому не известного города, чтоб она не нашла его, он долго скрывался от своего долга.
Они вышли в поле возле озера.
Когда он поселился в этом самом месте, это страшное озеро, напомнило ему ее.
Из озера устрашающе торчали мертвые, бывшие деревья, их сухие серые стволы нависали над всем озером.
Страшная картина, но он знал, она влюбится в него с первого взгляда, так же как и в него. — «Так красиво — что пугает» — сказала бы она.
Он был прав, она была влюблена.
Хватило и секунды взгляда и ее ровное дыхание было сбито, она дышала так часто будто платье сдавило ей грудь.
Всю, эту самую ночь, ни он ни она не завели разговора, не проронили ни слова.
Их последний разговор состоялся там на границе Неаполя когда он тайно отправил ее автобусом в неизвестном ему направлении.
— Не ищи меня. Хочу что б ты жила.
Она отрицательно покачала головой теребя платок, прикрывавший ей шею и отмахнулась.
— Ты же понимаешь, — продолжил он, — мне придется.!
Знаю, знаю, как ты не поймешь, я готова!
Совершенно серьезно и по настоящему произнесла она.
Она вошла в автобус. Глядя с низу в верх на эту женщину, которую, всей душой, всем нутром он не желал отпускать и ровно на столько же больше ни когда не хотел видеть.
Он только спросил, -любовь?
Она улыбнулась, так живо отреагировав, будто для нее это был знак.
— Найду. С присущей ей легкостью ответила она.
Автобус тронулся. Он не стал кричать, пытаться на ходу отговаривать ее. Он понимал ее душой и тогда он тоже понял, что она приняла решение.
С того времени он стал искать места тихие, призрачные.
Подвалы старых домов, или просто квартиры в глухих домах, кочевал с места на место не задерживая на одном месте больше месяца. Шли месяцы,а он чувствовал как она идет за ним по пятам, его искали и за ним следили еще много людей.
Если бы он не был профессионалом она нашла бы его раньше. А здесь он решил остаться. И она нашла его через месяц и один день после того, как он поселился в этом доме, на девятом этаже 6 го подъезда.
Стоя на берегу у самой этой мертвой воды он прожигал ее исхудавшую спину взглядом зверя, что так влюблен в свою жертву.
Он достал револьвер из под ремня, заряжённый кажется еще с тех самых пор.
Она развернулась к нему.
Он почувствовал как она за глянула прямо в самое нутро в самую душу.
Он был потрясен.! Как могла она обернуться? Он не верил.
Он знал, но все же не мог поверить, в это ее мужество, или силу, он растерялся и все еще держа руку с револьвером наставленным в ее сторону, другой рукой закрыл свое лицо, тело его распалось на беспомощные кусочки.
Она стояла прямо.
Ей даже нравилась эта картина. Она любила снимать на фотокамеру.
Жаль не кому заснять этот кадр, — думала она.
Она была спокойна, впервые поняв, что он не выстрелит, не сможет.
Нет, она и раньше не позволила бы ему сделать это, она понимала что это его долг и смирилась с этим еще на той границе, но, все же ей было терзательно думать, что он все таки выпустит пулю.
Еще на рассвете, перед выходом выпила яд, любезно предоставленный ей ее подругой,якобы для травли крыс,в ее подвале.
И после этого она хотела лишь одного, лишь одним она жила последние минуты своего авантюрного бытия.
Ей было важно не услышать звука затвора за своей спиной. Сможет ли? В нее?
Он не смог.
Она обняла его, он обмяк в ее объятиях и обессиленно рухнул на землю.
Они лежали в грязи поверженные своей природой.
— теперь нет ни кого кто будет идти по твоим следам, кто будет искать тебя и терзать твои дни. — Хочу что б ты жил, -сказала она.

Он лежал горя изнутри и не мог осознать смыслы ее слов. Это была молния. Он хотел поднять ее лицо со своей груди, но она не поддалась, он сразу понял, в силу своего опыта, что она стала слишком тяжелой, для того что бы быть живой.
Она спасла его от всех и от себя.
Когда он осознал что ее больше нет, что жизнь только что, покинула ее, будто боясь помешать ее чуткому сну, медленно нащупал рукой револьвер и поднес к виску, не задумываясь он нажал на курок.
А потом еще двадцать пять раз, примерно.