Ода половому члену

Глаза юнца горят огнём,
но свет рождают старца очи,
но коль весной не жарки ночи,
что толку старцу в свете том?
Я стар. Когда ето случилось?
Где та черта к которой нас
Ведёт судьбы незримый глас?
Я стар. Мне ето не приснилось.
Стою в загаженном сортире,
тяжолой мыслью тяготим:
как бренны все мы в етом мире
и лезу в ватники за ним.
За ним, который так не давно
ещё служил вполне исправно
и женщин в битвах поражал.
Его я просто обажал!
А он, так некогда любимый,
оберегаемый, хранимый,
стал безполезнейшим стручком,
увядший словно цвет без влаги
уже не держится торчком,
утратив весь запас отваги.
И я трясущейся рукой,
шарю в кальсонах фирмы «Morgan»
Усох могучий в прошлом орган,
ушёл болезный на покой.
И вот я стар, я полон пессимизма
Я неччего не жду. Лиш на ночь холод клизмы
меня пугает предвещением финала,
Вон зая в плоть ещё живую жало.
Постель моя давно нагрета
для слабых съевшися зубов
стоит тарелка венегрета
и миска вареных бобов.