Прошложизненное

На моей маске нет лица,
На моих пальцах нет кольца
Душа обширна и упруга
На кухне голая супруга,
На плитке полутрезвый суп
В нём был вчера какой-то труп,
И грязная стоит посуда.
Сосед с фамилией иуда,
Рисует на стене кресты,
Шуршат помарками листы,
И в памяти тридцать седьмой –
Я ранен, но ещё живой.
Мне минус сорок девять лет,
На плитке жиденький омлет,
Супруга мила, но пьяна,
За шторой чуждая страна.
Теперь иуды весь подъезд
На мне большой рисуют крест
И лишь по-прежнему густы
Помарками, шуршат листы.