Речами Лермонтова пышат раздумья мрачные мои

Речами Лермонтова пышат раздумья мрачные мои,
А сердце бьётся, тихо дышит. Не на войне, но все враги.
Мы часто стали лицемерить, забыли, как по чести жить.
И ложь съедает наши души, а без души не должно быть.
Да, стали злые, как собаки, не вижу я былой страны:
Разбои, мятежи и драки, не верится, что это — «мы».
Мой разум твердит — это правда, а я хочу кричать, что ложь!
А сердце бьётся, громко плачет, от горя, что народ наш — скот.
Где дни былого благородства, когда поступок от души
Ценился выше превосходства: в чинах, в деньгах, в мирской пыли.
Когда гусар, целая ручку какой-то миленькой княжны,
Пред нею млеет, простодушен он в тот момент,
Ни капли лжи, в глазах его не почитает Венера юная моя,
Она в его объятьях тает, а он блажен в её устах.
Но это мысли. Не забыли? Они ж стоят в ночи, в тиши,
Лишь ручку жмёт он ей, а в целом, то было близость их души.
Сейчас, когда уже возможно любую вопротить мечту,
Мы верим в то, что нам все можно и поза были про табу.
Пошлы и алчны наши мысли, и знаете, хочу сказать: "Тритцатые. Век девятнадцать. Вот кто бы был для нас подстать.
Мы безыдейны одиночки, нас сколько стоит стул иль стол
Волнует больше кровной дочки, и решит лишь монетный звон.
Как поменять всё, перестроить. Держав ломаются умы.
А люди стонут, тонут в крови на фронтах стелющей войны...