Стены кельи моей поднялись до небес

Стены кельи моей поднялись до небес,
Тишина растеклась по шершавым обоям —
Я сижу и молчу — только ночь за окном,
И трамваи стучат по пустому проспекту.
Одинокая ночь — неподвижность во всем,
Опустела душа, заколочены окна и двери —
Больше некого ждать, больше некому лгать —
Только тени крадутся по стенам, безликие тени.
Кто-то смотрит мне в душу с этих темных небес —
Бесконечный, незримый, суровый и нежный —
Тронь же струны рукой! Я хочу зазвучать, наконец!
Я хочу воплотиться каскадом прекрасных мелодий!
Я устал быть пустым, я устал быть одним —
Этот жребий жестокий едва мне по силам,
Но все медлит с приходом этот мой музыкант,
И надежды вчерашней едва уже теплится пламя.
Все всегда справедливо в этом мире земном,
Все всегда по заслугам в этой жизни, и неоспоримо —
Но живут во мне двое — смиренный один,
А второй — все никак не поверит в невозможность исхода.
Да и что есть исход? Может новая блажь?
Может новая ложь, что застелет глаза мне на время?
Так уж было не раз, и на круги своя
Все вернется опять неизбежно и необратимо.
Словно кто-то незримый мне хочет сказать:
Эта жизнь — лишь мираж, бесполезны в ней все начинания!
Словно он, бесконечный, зовет меня вдаль,
Может, именно я, задержался к кому-то с приходом.