Свой

Измождённый жаждой путник брёл по раскалённому песку.
Блеску солнца он ненавистно взглядом засверкал в ответ.
Сухими горячими слезами плакал.
Надежды больше нет.
Боги: кан тах и кан так
Породили в нём лихорадочный страх
И завлекали в погибельный бесшумный мрак.
Но с каждым часом жаждал отнюдь он не колодезной водицы,
А чью-то жаждал выпить кровь.
Над головой кружили птицы,
Крича проникновенно вновь и вновь.
Они, смеясь ему в лицо,
Неминуемую смерть сулили,
Образовав бездонное кольцо,
Стервятники за ним следили.
Но те скульптурки, что сжимал в руке он,
Меняли путника при каждом сердца стуке.
В нём рос свирепый демон.
Жители пустыни чуяли все эти изменения
И тревожили их странные сомнения.
Для них из пищи он превратился в Бога.
Влекла к нему их поклонения тяга.
Одержимый становился выше ростом.
Глаза его мертвели и нельзя было прочесть ничего во взгляде опустевше тусклом.
В доме волка и скорпиона он больше не чужой.
Мертвец с прогнившею душой.
Он свой...