XX.10.11

Настал десятый месяц года —
Тот месяц, что меня преобразил.
Признаюсь, ждал его второго я прихода,
Ведь с этой точки взгляд на мир я исказил.
Я помню день, но ночь яснее помню,
Тогда не мог о боли даже думать я.
Когда с моим дыханием неровным
Во мрак слова летели, радость не тая.
Я окрылен был! Да, я в чудо верил!
Надежды пламя разгоняло кровь,
И сумасшедший взгляд за горизонт куда-то вперил —
Но дал себе ответ, когды ты появилась вновь.
Я ничего вокруг не замечая,
Был окрылен. Над пропастью летел,
Но шторм внезапный, крылья обрывая,
Меня ко дну всем телом приложил.
Хотел увидеть лучик света, хоть огарок
Свечи, поставленной пред мной,
И жизнь преподнесла мне сей подарок —
Но этот свет был мертвый, злой.
И был заменен свет надежды,
Всепоглощающим огнем,
Который прожигает даже сквозь одежду.
Мы, люди, его яростью зовем.
Не греет он, а убивает,
И в пепел обращает он и плоть, и кость...
Кто больше сил из него взял — быстрее тает,
А этот пепел называют злость.
Под толстым слоем оного я погребен.
Вокруг — пылает. Шепот покаянья
Я слышу. Нет, произношу. Ведь я живьем
Закопан. Это есть отчаянье.
Три этих чувства образуют ровный круг —
Ни счастья внутрь впустить, ни самому отсюда выйти.
Попытки — бесполезней, чем тащить в болоте плуг,
Да только смерть мучительней и мерней.
Иной раз спрашиваю я — что есть любовь?
Нет, я не знаю, не нашел ответа.
И я свою согласен пролить кровь
За тех, кто дарит эти чувства света.
Любовь рассудок изменяет совершенно,
От эгоизма остается только прах.
За это есть назначенные цены —
Принять приходится отчаянье, боль, страх.