Глава 4. Рассказ неизвестного человека

...Давным-давно, в эпоху славного средневековья, когда рыцари бились в войнах и на ристалищах, когда прекрасные и благородные сердца являли миру чувства, любовь, неподвластные времени, жил молодой менестрель. Он не был знатного рода, не приходилось ему биться за честь и спокойствие отчизны, однако меч в его руках со свистом рассекал воздух, и ни один конь не мог скинуть его с седла. Он знал в жизни лишь то, какой красивой порой бывает музыка флейты, лютни, скрипки, знал, как прекрасны любовные стихи Соломона и очень любил провожать на закате день, сидя на крышах домов и распевая про себя старинные баллады. Сам он, собственно, только и делал в жизни, что сочинял стихи, музыку и являл порой на пирах людям свои творенья. Звали его Анри. Анри Де «Каждая собака королевства меня знает» – так он, бывало, шутил про себя.
Детство Анри помнил смутно, его родители рано скончались, он вырос в монастыре. Монахи растили его с заботой и любовью. Они привили ему любовь к книгам, к музыке, поэзии. Но, будучи во власти бурных мечтаний и надежд, он не мог всю жизнь провести в молитвах. В возрасте 16 лет Анри, с благословения епископа, покинул кров монастыря и долго-долго бродил по королевству, всюду распевая и забавляя народ своими стихами и байками (ведь надо же было на что-то жить). Годы путешествий сделали из маленького мальчика бывалого странника, крепкого телосложения, сильного, выносливого. Закутанный в плащ, всегда на чеку, он производил впечатление грозного воина, хотя в душе он был простым и добрым весельчаком. Таким он был, наш странник Анри, но история наша, хоть она и про него, не связана с его прошлым.
Однажды, в один ни чем не примечательный вечер Анри веселился на пиру у местного барона. Песни, пляски, аромат жареной свинины, море хмельного эля! И все прошло бы как всегда, если бы не один пьяный весельчак, толкнувший его со спины! И зачем он только там появился! Ведь именно из-за него Анри повернулся и... в этот миг все потеряло для него значение. Люди, звуки, целый мир, словно провалился сквозь землю для него! Он видел лишь девушку, что украдкой выходила из залы на террасу. В лунном свете более чем ясно был виден ему ее образ! Локоны вьющихся до пояса золотистых волос развевались по ветру, тонкие, нежные руки едва с ними справлялись. Все подчеркивало ее несравненную красоту: стройный стан, нежные плечи, упругая, высокая грудь. Она была прекрасней самой жизни!
Анри не помнил, как оказался рядом с ней, не мог сказать, долго ли они говорили. Он лишь помнил свет ее голубых глаз...
Ту девушку звали Анной. Она работала служанкой в доме барона, хоть и была ему племянницей по крови. Ее отец умер вскоре после того, как ее мать бесследно исчезла в сумрачных лесах. Должно быть, ее похитили разбойники. Прежде две семьи жили вместе в одном доме, но после смерти брата барон в полной мере проявил свою злую сущность. Он ненавидел брата и во всем пытался выместить эту ненависть на несчастной племяннице. Бедняжка не знала, за что ей такое наказание. Так, среди нищеты и неприязни текли годы ее жизни.
И вот в один прекрасный миг он подошел к ней, их взгляды встретились... Они нашли друг друга! То первое, сильное чувство, что способно подвигать людей на жертвы, подвиги, смерть, ярким пламенем вспыхнуло между ними! Они полюбили друг друга с первого взгляда! С той ночи их души были едины. Их мысли были об одном: они решили устроить побег.
Спустя некоторое время, в одно ничем не примечательное утро, барон поднялся с постели, потянулся, покряхтел и крикнул хриплым голосом: – Анна! Неси мое платье, живо! Как ответа, так и самой Анны, к его удивлению, не было. Спехом одевшись, барон поднял на уши весь дом, и обнаружилось, что его племянница сбежала! Страшная, яростная злоба охватила его. Он уже в мыслях представил себе, как найдет ее, догонит, чего бы это ни стоило и тогда…Трудно описать, какие злобные отвратительные наказания нафантазировал барон в этот момент. Его лицо побагровело, глаза сверкали ненавистью. Он жаждал мести!
Прошел едва лишь час, и конный отряд ринулся в погоню.
А наши беглецы, тем временем, со всех ног мчались по сумрачному лесу (ведь откуда им было тогда взять коней). Они знали, их рано или поздно настигнут, и тогда пощады не жди. Они бежали долго-долго, пока не забрели в самые глухие дебри. Вконец выбившись из сил, они решили передохнуть. Только через некоторое время они заметили перед собой старую ветхую хижину.Местность, окружавшая ее, мягко сказать, не была приятной: повсюду висели черепа животных, кости были разбросаны по земле, все было окутано зеленоватой дымкой. Лес не издавал ни единого звука, сколько они ни прислушивались.
Тут вдруг дверь хижины со скрипом отворилась и... никого из нее не последовало. Лишь с резким криком вылетела ворона и, покружив немного, уселась на ветке рядом с путниками. Анри и Анна, собравшись с духом, решили войти.
Обстановка дома не порадовала возлюбленных: всюду были развешены пучки трав, на полках стояли склянки с загадочными предметами, камин испускал тусклый свет прогоревшего огня, а на столе лежала раскрытой огромная книга с непонятными письменами.
Вдруг, за их спинами, раздался резкий крик: – Кто вы?! Кто разрешил вам войти!
Беглецы обернулись, и Анна чуть не вскрикнула от испуга: перед ними, откуда ни возьмись, появилась сгорбленная старуха, вся в лохмотьях, с серыми, косматыми волосами. Весь ее облик внушал отвращение. Взгляд у нее был злобный, почти хищный. Рука сжимала большой окровавленный тесак. В другой руке она держала обезглавленную куропатку.
– Мы скрывались от погони и заблудились здесь, – сказал Анри: – Мы не хотели навредить.
Старуха, уставившись на него, вдруг разразилась громким, раскатистым смехом. Ее хриплый, но сильный голос заставил влюбленных содрогнуться. – Ха, ха, ха, вы способны навредить кому угодно, только не мне! Хотите скрыться от погони? Я помогу вам! Анри и Анна просияли: им не терпелось избавиться от опасения быть настигнутыми. – Так вы поможете нам укрыться? – ликовал Анри: – Как же нам вас отблагодарить!
Старуха вновь засмеялась и сказала: – Не стоит благодарности, милый! Поверь, я сокрою вас так, что никто не сможет вас найти!
Она подошла к шкафчику, стоящему в дальнем углу комнаты и начала усердно в нем рыться. Рылась, рылась и, наконец, нашла там, по всей видимости, то, что ей было нужно. А были это два пузырька с какими-то непонятными жидкостями. – Вот, – сказала старуха: – то, что вам нужно! При этом она опять засмеялась своим противным хриплым голосом. – Выпейте вот из этого флакона, – и она указала на пузырек с синеватой жидкостью: – И вы моментально выберетесь из Сумрачного леса! Выпейте из второго, и вот тогда вас точно никто не найдет!
Анри нехотя взял эти пузырьки. Чувство неладного, тревога сжимала ему сердце в этот момент. Он хотел отказаться и поскорее уйти, но старуха, словно прочитав в его глазах, схватила его за рукав, притянула к себе и начала хрипеть, глядя ему прямо в глаза: – У тебя все равно нет выбора! Думаешь спрятаться от собак, от охотников? Да ты один бы от них не укрылся, а ведь с тобой дама! Куда денешь даму?! В солнышко ее, что ли обратишь?! Тут она снова начала хохотать, так громко, что хижина затряслась. – Да ты не бойся, милый, я ведь помочь хочу! – кривляясь, прошипела старуха: – Я ведь вижу, ты ее любишь, а она любит тебя. Ты ведь хочешь ее спасти? Хочешь быть с ней одним целым? Хочешь избавиться от погони? – Да, конечно, – нехотя проговорил Анри. – Ну, тогда решайся, милый – сказала старуха, глядя в глаза, будто пытаясь заставить: – Или тебе придется дальше бежать по лесу и бояться тьмы, чудовищ и ненавистного дядюшку!
«Откуда она знает про дядю?» – одновременно подумали про себя Анна и Анри, однако не придали тогда этому значения, а зря...
Но в тот момент их гораздо больше тревожила погоня. Они подумали, что, действительно, выбор невелик. И они решились.
По очереди, сначала Анри, потом Анна, они сделали по глотку из первой стекляшки. Тут что-то странное стало происходить. Их вдруг стал окружать, окутывать туман, он сгущался, появляясь ниоткуда. Затем, непонятно почему, они, окутанные туманным шаром, стали подниматься, вылетели из хижины и начали все выше и быстрее возноситься к небу.
Сквозь свист воздуха они слышали раскатистый хохот сгорбленной старухи, кричавшей им что-то вслед. Но скоро и этого не стало слышно. Они уже на всех парах неслись по воздуху. Правда, они этого не знали. Они лишь ощущали какое-то кружение и слышали режущий слух свист встречного ветра...
Очнулись они стоящими на краю обрыва. Их лица были обращены на запад.
Они не поняли, что с ними случилось, только, как рассеялся взявшийся ниоткуда туман, они осознали, что уже не находятся в лесу, а стоят на открытом месте и смотрят на закат.
Едва лишь тень улыбки пробежала по их лицам, как тут же сменилась тревогой и испугом: они услышали за собой топот копыт и собачий лай.
– Попалась, несчастная! – донеслось до них через пару мгновений: – Никуда теперь не убежишь!
– Это он! – с испугом прокричала Анна: – Он все же нагнал нас! Бежим, любимый, скорее!
– Некуда. – грустно сказал Анри. – Придется ей поверить...Доверься мне, Анна, мы всегда будем вместе!
И они отпили из второго пузырька.
Вслед за этим произошло невероятное! Их снова начал окутывать тот туман, и прежде чем конный отряд достиг того места, где они находились, клубы тумана высоко-высоко вознесли Анри и Анну в воздух. Туманный шар разрастался и разрастался, из глубины его стал исходить слабый свет. Но вот он стал ярче, еще и еще, и еще... и тому не было конца. Свет все разрастался и разгорался, освещая все вокруг и ослепляя всех, кто находился рядом. Затем этот шар начал вращаться, кружиться с поразительной быстротой, образуя воздушный круговорот. Все: люди, животные, растения – все смешалось тогда в этой воронке из тумана, воздуха и ослепительного света!
Сквозь шум и свист стал доноситься откуда-то раскатистый хохот, подобно надвигающейся грозе, медленно, но непреклонно приближаясь и становясь громче. И когда затряслась вся Земля от этого хохота, стали доноситься слова:

Из бездны ненавистной злобы,
Из недр темных колдовства
Возникли тайные слова!
Я пробуждаю силы зла!
Я разжигаю пламя, чтобы
Из яда и лесных кореньев
Для двух сердец сварилось зелье,
Проклятье истинной любви!
Я заклинаю вас, два сердца!
Когда окажется в крови
Вашей мое приготовленье,
Вы вознесетесь в небеса,
Исчезнут люди, голоса!
Вы обратитесь солнца светом!
Вы разминетесь навсегда!
И силу этого навета
Не сломят долгие года!
И ни господь, ни добрый гений
Во всем пылу своих стремлений
На Землю вас не возвратят!
Не будет вам пути назад!
Теперь рассвет вы и закат!
И тут, сияние начало разделяться пополам! Когда последние лучи, подобно тонким ниточкам, соединяющим два лоскутка ткани, исчезли, два огромных потока света с невероятной скоростью помчались в разные стороны! Один из них был направлен прямо в сторону солнечного диска, другой – на восток...
– Люди не запомнили тогда этого, – тихо сказал молодой человек: – Они все тут же забыли, они забыли про то, зачем, почему они там оказались. И прежде всего, они забыли тех двух молодых людей. Лишь временами каждому из них виделся размытый силуэт пары, стоящей на краю обрыва и держащейся за руки... но и он, едва появившись, тут же исчезал...
Треск горящих поленьев уже не был слышен... временами возникал мимолетный порыв ветра...
Ребята сидели у почти догоревшего костра и слушали порывистую, но ясную и складную речь неизвестного молодого человека. Никто не осмеливался перебивать.
– Та сгорбленная старуха была злой колдуньей, – продолжал рассказчик: – Она ненавидела любовь и везде и всюду старалась ее искоренить. Несчастным не повезло забрести к ее хижине. Она, конечно же, воспользовалась случаем и ликовала. И действительно, какой коварный план! Она их не обманула, просто главного не сказала, тем самым, подтолкнув их на гибель! Заря и рассвет! Какая жуткая ирония! Они стали одним единым и, тем не менее, неоспоримо были оторваны друг от друга!
– Но она кое-чего не учла, – сказал неизвестный, лукаво улыбнувшись: – Какой оплошностью было с ее стороны не учесть, что заря и рассвет появляются на небе лишь на время, а потому, каждый день, когда солнце достигает зенита, на Землю, обратившись человеком, спускается он и бродит целый день по берегу моря, считая секунды! И, когда солнечный диск плавно опустится к западу, и время неумолимо склонит день к концу, он, задумавшись обо всем и ни о чем, может даже не заметит, как солнце, уже почти скрывшись, лишь оставит прощальным жестом алые разводы в облаках, улетающих вдаль, за горизонт. Лишь верхний край солнечного круга коснется линии горизонта, на землю, рядом с ним, обратившись человеком, опустится она! Она расскажет ему, как забавно прокатилась она на солнечных лучах, как она ощущала ветер, запутавшийся в ее золотистых волосах! И они будут брести вдвоем, по берегу моря и о чем-то говорить. А утром, он обратится рассветом и будет согревать ее, бредущую дальше и размышляющую обо всем и ни о чем...