Ты хочешь что то сказать о своей стране?

Ты хочешь что то сказать о своей стране?
Знай это заведомо не политкорректно
Тебе обязательно предложат засунуть свои слова
Куда ни будь подальше
Например в уретру.
А ты постарайся не замолчать!
Вот видишь не получилось!
А потом снова захочется
С новой силой
А ведь знаешь заведомо — все напрасно
Ну пойди напиши что ни будь красной краской
Алую букву нашей себе на грудную клетку
Тебе скажут – «облачно, надень плащ»
А ты посмотри на ситуацию без поволоки своих опущенных к небу глаз
А потом тебя тихонечко выведут
На эшафот,
Но не серьезно, так лишь бы припугнуть
А ты потом настроенный так серьезно,
Скажи «Меня вам не спугнуть!»
И давай толкать речи о пропитых несчастных гражданах
Поверь, это глухо,
Еще и ответ получишь от них
Проспиртованной оплеухой.
Но не сдашься и снова,
С новыми силами в бой
И опять милым девичьим голосом «притормози ковбой»
«Зря стараетесь сударь!»,
Эхом промчится в горах многоэтажек, ты захочешь забыться,
И также трупом проспиртованным насквозь сляжешь.
Еще одним невзрачным силуэтом
Подпирающим власти, берлинскую стену
Пока со временем не превратишься в полено, для бухенвальдских печей.
Кто то еще ждет возвращения грачей,
И аистов.
А вот мне бы аистом улететь в далекие края
Что бы не знать и не видеть,
И памятью аквариумной рыбы — забыться,
Ах, господи, хоть бы не спиться
И не получить как ты когда то
По лицу, кормящею дланью,
И понимаешь,
Случайно или нечаянно,
Все есть конец, пойди на митинги цитируй байрона и маяковского,
Ну или бродского,
Но не ту еритичную вольтерову ересь,
даже не думай, не проявляй свою спесь,
иначе в злате рука,
и в поповской рясе
тебе так не кстати
даст яблоко белоснежкино сьесть,
это не к спеху,
но как прореха на королевской порфире ,
начнет гнить гангреной, и тебя как побочную ветку,
как подгнившую ногу,
орлом двухглавым придется отсечь,
а ты можешь слечь,
все тем же проспиртованным трупом,
под берлинской стеной,
стать материалом, и посмертно выкинуть
власти рукою себя и свои идеалы в бухенвальдскую печь.